Наследник фортуны

Рыжик по пути приветственно кивал своим знакомым, жал руки и просто махал лапой. И одним из тех, кому он помахал, оказался раскрасневшийся половой, который сразу же принёс нам чекушку водки с этикеткой «Вдова Меринова» и глиняное блюдце с маринованными огурчиками.

Кондратьев положил мокрый котелок на подоконник со вспучившейся краской, похожей на лопнувшие нарывы, а затем умеючи разлил водку по стопкам. В нос сразу же вмазал ядрёный запах сивухи. Кажется, это самое дешёвое пойло, которое тут есть. Я поморщился. И мою гримасу заметил Рыжик.

Он заговорщицки подмигнул мне, поставил две стопки рядом и накрыл их правой ладонью. Через миг из его руки стал вытекать бледно-фиолетовый туман, а лицо парня застыло, точно каменное. Он держал транс с открытыми глазами, а когда магия прекратилась — довольно улыбнулся и отнял ладонь от стопок. Водка внутри них приобрела коричневый цвет, а запах изменился в лучшую сторону.

— Самый настоящий шотландский виски, — улыбнулся Кондратьев во все тридцать два зуба.

— Да вы, как Иисус.

Только он воду в вино, а вы в виски. А что ещё умеете?

— Джин могу. Вполне недурственный выходит. А ещё последние месяцы бьюсь над улучшением вкуса дешёвого вина. Чтоб, значится, оно стало лучше, чем то, которое в «Де Бержераке» подают. Потому-то туда и заглядываю, когда деньга имеется. Ну-с, за знакомство!

Мы чокнулись, выпили и закусили, а потом я беззлобно произнёс, чувствуя приятное жжение в пищеводе:

— А нет ли у вас в хозяйстве какого-нибудь любовного напитка? Без него вам долго придётся обихаживать Ядвигу Робертовну.

— Такого напитка у меня не имеется, но от Ядвиги я не отступлюсь. Любить так королеву! — бесшабашно махнул рукой парень, покосившись на засиженные мухами лампочки, которые начали разбрызгивать тусклый жёлтый свет.

— Прям любить?

— А почему нет, Никита? Ничего, что на ты?

— Ничего. Мы уже почти на брудершафт пили, — разрешил я, вытянул шею и глянул за окно. Там всё посерело, выцвело. Дождь исступлённо поливал брусчатку под аккомпанемент дьявольского грома и ослепительных вспышек молний.

Возле тротуаров уже пенились мутные ручьи, несущие мелкие веточки и листья, а порывы ветра раскачивали потрескивающие деревья.

— Я — натура влюбчивая, можно сказать, романтичная. Хотите, прочитаю вам стихи собственного сочинения? — сверкнув глазами, предложил Кондратьев, доверху наполнил стопки водкой и снова превратил дешёвое бухло в виски. — Сейчас, только выпьем. Ух-х-х, хорошо пошла! А теперь огурчик. Малосольный, как я люблю.