Наследник фортуны

Как я ещё во сне от голода не помер?

Взмахом руки остановил фаэтон и бросил позёвывающему вознице:

— Милейший, есть тут поблизости ресторация, да чтобы обязательно ломила три цены?

— А как же, ваше благородие, — ответил подобравшийся мужик, почуяв во мне гуляку и мота. — Недалече располагается знаменитый «Адмирал Рублёв», а чуть дальше — «Серебряный бор». В первый всё больше военные захаживают, а во второй — аристократы средней руки и богатые купчики.

— «Серебряный бор»… что-то такое мне уже доводилось слышать.

Ладно, вези в «бор».

— Шибко домчу. Не сумлевайтесь, ваша милость, — сладко пропел возница, рассчитывая на лишнюю монетку.

И он её получил, когда довёз меня до шикарной ресторации с украшенным лепниной фасадом, большими окнами и стоящим перед дверью швейцаром. Последний мог похвастаться цилиндром, фраком и белыми перчатками. Он посмотрел на меня весьма скептически, но гнать в шею не стал. И за это получил из моих рук целый двугривенник.

Он растопил его сердце и заставил с поклоном придержать для меня дверь. Внутри же скрывался отделанный мрамором, практически пустой зал с витыми колоннами, хрустальными люстрами и ненавязчивой тихой музыкой, льющейся из раструба граммофона.

Швейцар с угодливой улыбкой провёл меня к столику с накрахмаленной белоснежной скатертью, после чего рядом со мной, точно чёрт из табакерки, возник немолодой официант.

— Доброе утро, сударь-с. Чего изволите отзавтракать-с? Имеются пироги с осетриной, яйца варёные, бекон французский, нежнейшее пате из утки, салат из раковых шеек…

— …Любезнейший, — торопливо перебил я официанта, захлёбываясь слюнями, — несите пироги с осетриной, яйца и… чего бы ещё такого эдакого отведать?

Голод уговаривал меня скупить все меню, но я поразмыслил немного и ограничился лишь несколькими блюдами да рюмочкой водочки в хрустальной, запотевшей стопке.

И ел я по привычке весьма шустро, будто мой завтрак в любой миг мог прервать неожиданный приказ офицера.

Что же касается платы, то за всё про всё мне пришлось заплатить всего шесть рублей. Ну ещё один пятиалтынный я дал официанту. Он сразу же расцвёл, словно седая роза, а затем проводил меня до самой двери. А ту услужливо открыл швейцар и медовым голосом сказал:

— Рады будем снова видеть-с вашу персону в нашей ресторации, сударь.

— Увидите, — благодушно пообещал я, переступая порог.