Наследник фортуны

— Как я могу отблагодарить вас, сударыня? — быстро просипел я, видя перед собой не только красотку, но и пропуск в местное аристократическое общество.

— Выздоравливайте, Никита Иванович, это будет ваша лучшая благодарность.

Девушка воздушной походкой двинулась к карете с гербами, коя стояла чуть впереди двуколки около тротуара в узком безлюдном переулке. А на козлах, повернув голову в нашу сторону, сидел хмурый бородатый кучер в кепке.

Он прогудел густым голосом, в котором звучали нотки искренней заботы:

— Сударыня, надо поспешать, папенька вас ждёт.

Да и не задерживайтесь на улице. Вы совсем раздевши. А нынче хоть и лето, но ветерок-то уже прохладный с Невы идёт. Да и погода портится. Капризная она у нас. Вон какие тучи идут. А вы даже шляпку в карете запамятовали.

— Где я вас могу встретить?! — порывисто произнёс я и выпрямился во весь рост.

Девица снова обернулась, лукаво прищурилась и заскользила оценивающим взглядом по моему телу. Прошлась по ногам, пробежалась по торсу и встретилась с глазами.

Пару секунд кусала нижнюю губу, а затем выдала:

— Завтра открывается новый кинематограф. Я буду там, Никита Иванович. Au revoir.

— И я там буду, сударыня. До встречи, — уверенно бросил я, откуда-то зная, что аu revoir — по-французски означает "увидимся".

Дворянка улыбнулась и взмахом руки создала некое подобие кирпича из голубой, светящейся энергии. "Кирпич" завис над брусчаткой, послужив девушке ступенькой. Она воспользовалась им, дабы без посторонней помощи забраться в карету.

После этого кучер щёлкнул кнутом, и лошади поцокали прочь из переулка. А я заметил движение шторки, которая изнутри скрывала заднее окошко кареты.

Глава 5

— В душу запала, ваше благородие? — по-доброму усмехнулся Гришка и плюхнулся рядом со мной на сиденье двуколки. — Токмо старовата для вас Лизавета Васильевна. Ей почитай уже годков двадцать пять. А вот обручального кольца на пальце нет. Видать, не могет ей папенька жениха подобрать. Наверное, что-то с ней не так.

А можа, она ужо и вдовица.

— Чего-то ты, Гришка, совсем распустился, — тяжело глянул я на него и картинно всхрапнул. — Язык без костей.

— Простите, ваше благородие! — тотчас выдохнул крепыш и втянул голову в плечи. — Верно говорите. Лишка я ляпнул. Больше не буду. Не сомневайтесь.

— Поехали.

Парень поспешно тряхнул вожжами, посылая лошадке сигнал, что перекур закончился. А та недовольно фыркнула и снова покатила за собой двуколку.