Воздушный Стрелок. Книга III. Гранд.

.. но она все-таки выдавила из себя окончание фразы: — Мы пос… поссорились в тот вечер... и Аристарх М-макарович отвез меня домой. И-и все...

— Успокойся, дочь, — голос донесся до нее словно издалека.

Она обвела комнату взглядом. Темно... холодно...

Резкий удар наотмашь по щеке вырвал девушку из едва не начавшейся истерики.

— О чем вы спорили? Почему поссорились? Рассказывай. — Оля посмотрела на того, кто посмел ее ударить, и ошеломленно охнула. Леонид вперился в сестру тяжелым, совершенно отцовским, немигающим взглядом.

Оля покосилась на внимательно наблюдавшего за ними боярина, но тот даже не пошевелился. Просто ждал. Девушка с силой втянула носом воздух и, вспомнив о тренировках, задышала так, как учил ее Кирилл. Такая гимнастика действительно успокаивает... хоть чуть-чуть...

— Мы обсуждали присланный нам проект модернизации купленной Кириллом спасплатформы... — почувствовав, что уже может говорить не срываясь, произнесла Ольга. А когда закончила оказавшийся довольно коротким рассказ, завершившийся ее отъездом из дома Кирилла вместе с так удачно завернувшим в гости Хромовым, в кабинете повисла тяжелая тишина.

— О том, что Кирилл был на базе наемников, никому ни слова, — тихо произнес боярин Бестужев, внимательно глядя на близняшек, а когда те кивнули, перевел взгляд на Елизавету.

Та повторила жест сестер.

— Я знаю, что такое тайна учителя, Валентин Эдуардович. Не сомневайтесь, — проговорила она.

— А ты, сестричка, дура, оказывается, — глянув на Ольгу, неожиданно протянул Леонид.

— Не думал, что так скоро соглашусь со словами Лени. Растет парень, — буркнул Хромов и, покачав головой, с сожалением посмотрел на Ольгу. — Все гранды — поголовно эмпаты. И закрылся Кирилл в ангаре не от тебя, а от чувств того долбаного техника. Кстати, надо бы шепнуть полиции, пусть проверят этого самого Виктора... Это же каким должен быть напор эмоций, чтобы от них пришлось закрываться, дабы не сорваться?!

Ошеломленная отповедью, Ольга взглянула на близняшек и вздрогнула. Такого презрения в их глазах она никогда не видела.

* * *

Худой и нескладный, то и дело поправляющий сползающие на нос очки в тонкой изящной оправе, врач, средних лет мужчина с уставшим лицом, крутил в руке только что снятый стетоскоп и тихо, но яростно что-то выговаривал сидящему на неудобном стуле собеседнику, молодому человеку лет двадцати — двадцати трех, одетому в точно такой же мундир, как и тот, что выглядывал из-под белоснежного халата расхаживающего перед ним врача.