Волков. Гимназия №6

Видимо, в этом мире каждому полагалось знать все до единого разновидности местной потусторонней фауны. Жабу я уже видел собственными глазами, Упыри с Лешими даже звучали не слишком грозно – а вот Рогатый… Рогатый, судя по всему, был посерьезнее той страхолюдины, что сейчас валялась на Малом проспекте.

– Помню, шума тогда было… – Городовой на мгновение задумался, вспоминая что-то. – Трех городовых порвал и мать с ребенком – не успела убежать, бедная… До самого Адмиралтейства, считай, дошел – хорошо, георгиевцы подъехали с пулеметами – усмирили кое-как.

– Георгиевцы? – переспросил я.

– Ты чего сынок? Никак, ударился крепко? – Городовой улыбнулся и покачал головой. – Орден Святого Георгия при Святейшем правительствующем синоде. Защитники наши – кто ж их не знает?

Тот, кто прибыл в Петербург всего два-три часа назад – да еще и из две тысячи двадцать восьмого года… Впрочем, догадаться было несложно – хоть в моем мире ничего похожего не имелось – даже названия. Похоже, эти самые георгиевцы представляли собой то ли этаких боевых монахов – наподобие средневековых рыцарских орденов – то ли что-то вроде местного спецназа.

Только заточенного под войну со всякими Жабами и даже Рогатыми. И помимо обычных солдат и офицеров у них в штате были еще и такие, как “преподобие”.

– А это? – поинтересовался я, указывая на фигуру рядом со стремительно тающим Прорывом. – Вы уж простите – я раньше не видел…

– Это капеллан Ордена. – Городовой зачем-то понизил голос, перейдя чуть ли не на шепот.

– Божий человек. В нем сила особая имеется – такая только у благородных встречается… ну, по большей части. Да и то не у каждого.

У благородных? Похоже, в этом мире дворянское сословие отличалось от простых смертных не только титулом и изрядным капиталом, но и наличием сверхчеловеческих способностей.

– И что ж, получается – все благородные так умеют? – уточнил я. – С Прорывами…

– Нет, сынок. Этому только Георгиевских капелланов учат – у них служба такая.

А Талант в роду разный бывает. Кому-то бог силу дал, как у десяти человек, кому-то долголетия, кому-то – людей лечить… А кому и взгляд особый.

Городовой явно проникся ко мне симпатией – а может, просто любил поболтать. Иначе вряд ли стал бы так подробно рассказывать то, о чем в этом мире наверняка знали даже малые дети.

– Говорят, царь Петр мог глазами дубовую доску в три вершка прожечь. Хоть со ста шагов, хоть с двухста.