Кротовский, сколько можно?

– мы с Евой переглянулись, – И кто вам угрожает?

– Сосед, – Кнышский посмотрел на меня угрюмо, – Еще один владетель из нашего горячо любимого змеиного клубка. Его зовут Харитон Мартын. Со мною он граничит с запада.

Упомянутый змеиный клубок Еву Гадюкину не смутил, она только кивнула мне едва заметно, но утвердительно, как бы подтверждая слова Кнышского.

– А разве в Кустовской республике так принято? – уточняю тем не менее, – Чтоб один владетель пошел войной на другого? Вроде бы мы все тут союзники...

– Уж поверьте, граф, – мрачнеет Кнышский, – Это только для постороннего человека мы все тут союзники, а на деле конкуренты.

- Но подождите, – продолжаю попытки внести ясность, – Кустовская республика имеет целый ряд институтов, в том числе и общий суд, и общую полицию. Мало ли какую неприязнь испытывает ко мне мой сосед... Есть общий закон. Кто попытается его нарушить, будет иметь дело с полицией.

– В том и дело, граф. Все, что вы перечислили про суд и про полицию дальше города не распространяется.

И опять ловлю от Евы едва заметный утверждающий кивок. Мол так и есть. Мол за пределами Кустового, владетели сами по себе.

– Ну хорошо. Допустим, – принимаю очередной довод, – А остальные владетели? Как они к этому отнесутся?

– Они оч-чень обрадуются, – с готовностью отвечает Кнышский, – Если двое сцепятся, другие будут выжидать подобно стервятникам, чтоб потом попировать на костях поверженного.

– Какая замечательная у вас демократия, – качаю головой в недоумении, – И насколько сильное войско у этого вашего Мартына?

- Его войско будет послабей моего, – отвечает Кнышский, – И магов у него маловато...

– Но?

– Но он спелся с каханатом.

– Так. С каким еще каханатом? Это еще что за птица?

– Каханат – соседнее государство. Южнее Кустовской республики. Со мной имеет протяженную общую границу.

– Тогда я совсем не понимаю, – признаюсь честно, – Я еще могу понять междоусобные разборки.

– Хорошо, что вы так думаете, граф, – грустно усмехается Кнышский, – Это говорит о том, что я в вас не ошибся.

– А другие думают иначе? – уточняю.

– Другие думают иначе, – кивает Кнышский, – Они думают, что если отдадут каханату кусок моей земли, тот успокоится...