Крылья Агнессы (книга 2)

Третий жирный трофей углядел! Несусь под водой к нему, чуя скорое приближение врага. Дно песчаное уже всюду растревожилось быстро, ухудшая видимость и вскоре сводя её к минимуму.

К третьему трофею иду уже на едва заметное голубоватое свечение.

Поднимаю металлической рукой и перекладываю в ту, где уже скрипит от двух. Теперь и сражаться не получится в полную силу, в кулаке три сердца больших сжаты.

Ухожу от берега, собираясь вынырнуть и удрать отсюда. Ещё не уверен, полечу ли на материк.

Водная толща стала светлеть вокруг меня, шум от гребли множества лап быстро отдалился. Только перевёл дух, сердце успокоил…

От фиолетового отблеска в толще морской впереди перехватило дыхание!!

Гигантский ледяной скат шириной метров в сорок возник внезапно и пошёл прямо на меня!! Пояс из мерзких чёрных глаз, каждый из которых величиной с арбуз, шириной примерно в половину тела.

Метров тридцать до него! Тело твари начинает раздуваться, сверкают ледышками раскрывающиеся бутоны. И вот он первый залп, будто целое море взрывается передо мной! Сотни смертоносных снарядов вырываются из гнёзд и с белым шлейфом идут к своей цели.

И тут меня осеняет… Это же Шрапнельщик!

– Ты!! Тварь поганая!! – Кричу с неистовством.

Остервенение заполняет мою грудь. Внезапно сильными руками сжимаю рукояти. Потому что мне больше не страшно.

Это та самая тварь, что направляла Синего убить моих родных.

Это та самая мразь, что положила роту юнкеров, стреляя исподтишка.

Это та самое дьявольское отродье, что поражало своим градом казаков и гусар на берегу сотнями. Убивало, калечило, жгло.

И я мечтаю об этой встрече с тех пор, как осознал в себе не бессильную злобу, а могучую и действенную ярость.

Глава 8. Дерзкое дополнение к плану

Давлю на ручки, чтобы удержать вертикальный вектор тяги и поддаю на максимум! Мне нужно вырваться из толщи, чтобы драться на своих условиях.

Но шрапнель слишком стремительна. И она настигает, когда мой мехар ещё в воде.

От первых ударов сотрясает и ошеломляет! Обзор взрывается трещинами по всему периметру, и пропадает кусками! С ахом в груди наблюдаю, как вминается броня, будто она из фольги.