Дядя самых честных правил 3

Сумароков закатил глаза, прошептал: “Боже, за что мне это?” — упал обратно в кресло и громко произнёс:

— Да, я старый дурак, что поссорился с вами из-за пустяка. Вспылил, как мальчишка, и не захотел извиниться. Довольны?

— Теперь да, — Марья Алексевна кивнула, — давно бы так.

— Помогите мне, сударыня. Мне нужен Талант Константина Платоновича. Я один до весны буду бегать вокруг Касимова и ловить неупокоенных мертвецов, пока из Петербурга не пришлют кого-нибудь опытного в таких делах. Честное слово, — он повернулся ко мне, — я в долгу не останусь.

— Например? — княгиня сложила руки домиком. — Составишь Косте протекцию при дворе?

— Марья, душечка, ты же знаешь — там у меня врагов больше, чем друзей.

Сумароков на мгновение задумался.

— У меня есть кое-что для вас, Константин. После смерти Петра Великого его архив был… ммм… разобран на части приближёнными. Что-то пропало с концами, что-то осело в Петербургской академии наук.

— И?

— Кое-что забрали члены ложи “Молчаливость”. — По его губам скользнула улыбка.

— Пожалуй, самое интересное.

Ах да, я и забыл, что наш милейший старичок масон. Интересно, что же они такое уволокли из архивов Петра?

— Но ложа “Молчаливость” распалась, — Сумароков вздохнул, — и эти бумаги совершенно случайно, разумеется, оказались у меня.

Верю, верю, что “случайно”. Кому ещё интересоваться архивами, как не археологу? Наверняка припрятал у себя всё что можно, чтобы покопаться в бумагах и найти что-то важное. Но, похоже, не нашёл там ничего интересного.

— Если вы отправитесь со мной, я немедленно отдам вам эти бумаги.

Ого, он ещё и с собой их возит! Хитрый старик сразу рассчитывал ими расплатиться. Вот только зачем они мне?

Сумароков уловил мой скепсис. Встал, достал из-за пазухи лист и подскочил ко мне.

— Вот, взгляните, Константин Платонович. Решите сами, насколько ценный архив вам предлагаю.

Я взял пожелтевшую бумагу и с сомнением развернул.

А-а-а! Чуть не заорав, я постарался усилием воли унять дрожь в пальцах. Не может быть! Утерянные Печати Восточной традиции.

Те самые, что приписывают моему тёзке — римскому императору Константину. Говорят, именно этими Печатями он победил в битве у Мульвийского моста. Впрочем, это всё байки, но Печати-то вот они! Примерное их начертание было известно, только без важных деталей. Неужели оригинал? Или искусная, ничего не стоящая подделка? Пока узнать было невозможно — лист был обрезан ровно на половине.

— Это что-то из деланной магии, — Сумароков подмигнул мне.