Дядя самых честных правил 3

— Вот, мой дорогой, вот! Именно ваш Талант. Это же синяя оспа!

— Простите, Василий Петрович, не понимаю.

— Опыры, — мрачно отозвалась Марья Алексевна.

— Что?

— Ходячие мертвяки, Константин Платонович, — Сумароков вытащил платок и вытер лоб, — нечистые покойники. Синяя оспа имеет эфирную природу, к нашему несчастью. После скоротечной болезни и мучительной агонии часть умерших поднимается снова. Практически без разума, с трудом передвигающиеся, они представляют огромную опасность.

— Нападают на людей, — я кивнул, — пьют кровь и едят живых.

— Господь с вами, Константин Планотович! — Сумароков перекрестился. — Что за ужасы вы говорите? Никого они не трогают, даже ребёнка догнать не смогут. А вот заразу разносят только так.

— И вы думаете, что я могу с ними справиться?

— Безусловно. Это же ваш профиль!

Я переглянулся с Марьей Алексевной. Княгиня несколько секунд молча смотрела на меня и наконец кивнула. Судя по всему, дядя такое проделывал в прошлом.

Сумароков истолковал наше молчание по-своему.

— Константин Платонович, я прекрасно понимаю, что вы не обязаны рисковать. Я мог бы воззвать к вашему долгу дворянина, но это не совсем честно. Положа руку на сердце, я и сам не хочу туда ехать. Будь моя воля, умчал бы в Москву или Петербург и слушал рассказы, как справляется кто-то другой. Но меня заставили!

Он развёл руками и тяжело вздохнул.

— А я только напал на след очень интересного захоронения. Надо подготовиться, уточнить, собрать к весне подходящих людей. Но вместо этого мне приходится носиться по местным дорогам, мёрзнуть в седле и выслушивать тупоголовых военных.

— Какое у вас подходящее к ситуации ругательство.

— Что? Ах, это… Да, подходит.

Старичок рассмеялся.

— Константин Платонович, вы действительно не обязаны со мной ехать. Но я прошу вас об этом.

— Не соглашайся, — княгиня бросила на Сумарокова тяжёлый взгляд, — у тебя своё поместье требует защиты.

— Марья Алексевна! — старичок аж подскочил. — Вы всё ещё на меня сердитесь за тот ужасный случай? Давайте забудем прискорбное событие, прошу вас. Признаю, был не прав, старый дурак, дубина стоеросовая.

Княгиня зажмурилась и покачала головой.

— Что? Вы не хотите? Так и будем ругаться до скончания века?

— Ах, Василий Петрович, так слушала бы и слушала. Вы продолжайте, не останавливайтесь. Старый дурак, вы сказали? Повторите ещё раз, хочу услышать.