На ощупь. Взгляд со стороны

Тяжёлые дубовые столики, возле них такие же массивные и грубые стулья, окна маленькие и грязные, всё остальное чистотой не отличалось тоже. Кое-где за столами сидели посетители, но, в целом, заведение выглядело очень уж пустым. Может, всех распугал стоящий тут смрад, хотя, скорее, это потому, что день за окном и для попоек рановато.

За стойкой бара, облокотившись на неё, стоял недовольный мужик. Не старый, лет сорока, худой, даже, высохший, волосы чёрные, тонкие и реденькие, небритый, а брови – точно ёршики для бутылок, лохматые, густые.

Да он и вовсе не казался образцом дружелюбия.

– Приветик, Лармас! – Расплылась в улыбке Исти, и пошла прямиком к стойке.

Лармас радости не выказал, он стал ещё более злым и недовольным.

– Что, мало подавали твоему обсоску, прибежала просить милостыню тут?

В груди всколыхнулась злость, хотелось подойти и врезать по этой злобной тощей харе.

Но есть хотелось гораздо больше, и я проглотил обиду, сделав вид, что ничего не слышу. Но, на самом деле, мне было дико стыдно. Нет уж! Я не буду мириться со столь жалкой участью, и, в первую очередь, добуду себе рубашку. Шикарную. Белоснежную. Из лучшего атласа. И ещё – платье для Исти, такое, какого заслуживает эта красотка.

Вот только освоюсь немного, разберусь что к чему, и вытащу нас из этого дерьма. Всю свою жизнь стоять с протянутой рукой? Смотрю, бывший хозяин тела был не слишком-то амбициозен.

– Вообще-то, ты мне должен за работу, позабыл неужто? – Девушка облокотилась на стойку, и я невольно залюбовался тем, как брючки обтянули её округлые упругие ягодицы, и как оголилась поясница. – Давай жратву, а лучше, гони бабки, сами себе купим еды, и, даже, в местечке получше этого!

– Ладно-ладно, что ты начинаешь? Сейчас официантка всё вам принесёт. Шейла! – Куда-то за стойку крикнул мужик.

Исти с довольным видом прошла к столику, что был почище, и меня утянула за собою.

– А вообще, выучила б его какому делу, что ли, он мужик же, мать его, и бес с ним, что слепой, руки-ноги есть! – Бурчал из-за стойки Лармас. – У народа и так денег ни черта нет, кто будет подавать-то...

Я старался его не слушать. Впрочем, мужик и в самом деле был прав, этому Йенсу стоило как-то хоть пытаться зарабатывать.