Владимир. Меч Ангела. Книга 1

Дыру на крыше в центральном крыле здания заделали и теперь там стало куда теплее. Основные силы уже бросили на другие сегменты и ремонт стремился к завершению. Мне же было противопоказано заниматься физическим трудом на холоде, это могло спровоцировать рецидив, поэтому я был освобождён от работ еще на пару дней, которые предстояло провести в комнате.

С каждым шагом ужас был все больше и замедлял меня. А подойдя вплотную к двери, стало совсем не по себе от того, что скоро я войду туда, где каждая вещь напоминает о погибшем товарище.

Некоторое время я смотрел на нее и не решался зайти. Но это нужно было сделать, нужно было встретиться лицом к лицу этой болью.

Комната выглядела, так, будто Марк никогда здесь не жил. Его вещи забрали, шахматные фигурки выбросили, полы начисто вымыли, и, единственное, что осталось, как напоминание о том, что этот человек существовал – это его полустертое имя, нацарапанное на стене в тот день, когда мы познакомились.

Все же странная эта штука – дружба? Рождается из простой привязанности, основанной на взаимовыгодном сосуществовании с людьми, которые потенциально могут быть полезны.

Со временем связь крепнет, и вот, твой друг уже готов отдать жизнь за тебя, хотя по сути ничего такого невероятного для него ты не совершал. Иногда настает момент, когда каждому суждено идти своей дорогой, но это абсолютно не значит, что ваша связь исчезнет. В нашем жестоком мире есть только одна сила, разрывающая оковы дружбы навсегда. Лишь смерть способна на подобную подлость.

Волна боли, разочарования и уныния резко накрыла меня с головой. Эта комната послужила триггером, расковырявшим рану, которую я так достойно запечатал в тот момент, когда мне рассказали о гибели Марка. А причина всему – ФАШ. Это он убил моего друга, и он должен был заплатить за это.

"Дыши. Оно того не стоит," - призывал голос разума.

"Найди этого гада и размозжи ему башку," - душераздирающе кричало сердце.

Дрожащие кулаки хрустнули костяшками, я вскочил с кровати и рванул прочь из комнаты вершить правосудие.

В следующее мгновение я уже набрасываюсь на подонка тирана и завязывается потасовка. Снова руки в крови. Надзиратели прилагают все силы, чтобы разнять. Не сразу, но им это удаётся. Перед глазами пелена, я выкрикиваю проклятья и рвусь завершить дело до конца. Удар по голове приводит в чувства, приходит осознание, что я натворил. Леденящий ужас от осознания содеянного охватывает разум и сковывает тело.

– Живо его в лазарет.