Плут

— Ваша милость! Ваша милость, проснитесь! — сквозь тревожный сон пробились слова Кодса. — Госпожа, из склепа раздается шум и виден свет.

— Что? Вернулся! — ошалело вскочила с подстилки Ижэн, скинув тёплый плед, которого тут точно не было, когда она почти всю ночь с надеждой вглядывалась в темные очертания склепа, прежде чем её сморило. Когда же чуть растрёпанная красавица оказалась у упомянутого ритуального строения, то ей предстала, по меньшей мере, странная картина. — Э... это что за девка у тебя на руках, Плут, скотина ты такая?!! Ты где её лапаешь? И вообще, откуда она взя.

.. Ой! Завет.

Последнее слово баронесса просто таки прошептала, заворожённо глядя на очень милую особу, которая, кутаясь в великоватый для неё пиджак Плута, бесцеремонно восседала у того на руках. Да ещё и непринужденно телепала босыми ножками, с которых уже спал широкий вязаный шарф, как только парочка вынырнула из могильного холода подземелья. Очаровательная и непосредственная девица обнимала двумя вытянутыми и сцепленными в замок руками шею заботливого носильщика, который, почти не ковыляя, шествовал со своей забавной, но такой красивой ношей.

— Похоже, ваша милость, что парень не просто, как все, стал Хранителем Завета, не сбежав и не сгинув в лабиринте, — улыбаясь в усы, с гораздо большей теплотой и явным одобрением теперь смотрел старый ветеран на очередного, как он накануне выразился, пришлого. — Он сделал куда больше.

— Он исполнил Завет. И освободил прапрапра... бабку, в общем, — задумчиво проговорила Ижэн, даже и не зная, радоваться ей теперь или плакать.

Ведь одно дело — раз в десятилетие иметь возможность заполучить в род Видящего, и совсем другое — вернуть легенду рода. Символ, знамя, натурально идеологию, которая, как известно, хороша лишь когда помалкивает в своей рамке на стене, ну или же, пылясь на книжной полке в богатом переплёте, позволяет выгодно трактовать свои строки. А тут... эта древняя старуха, которую спас-таки из почти двухсотлетнего заточения новый Хранитель Завета, с виду оказалась моложе нынешней главы рода.

И определенно гораздо более смелой в достижении целей. Вон, как липнет к своему герою. В то время как сама Ижэн, как бы ей ни хотелось, так пока и не отважилась позволить «наглому мальчишке», как не раз она его именовала, бо́льшего, чем считала разумным в нынешних условиях. В таких, когда еще имели место неопределенность с неуверенностью в завтрашнем дне, так сказать.