Дуся расправляет крылья

Его тяжелая длань раздавала подзатыльники и затрещины, а порой сжималась в кулак и с силой била по лицам тех, кто раньше не думал о сопротивлении захватчикам, а теперь посмел возмущаться и требовать возмещения ущерба.

Его возбужденная мысль кружила рядом с разоренным городом, выискивая искры чужих сознаний, и ничего не находила – чудовище исчезло.

Да… Чудовище!

Ноги несли боярина то к опустевшим складам с провиантом, то в покосившееся здание администрации, где положили раненных и Персифаля, то к городскому кладбищу, на котором копали могилы для павших, то к техножрецу Герасиму, пытающемуся с помощью лебедочно-тросовой магии, группы солдат и поминания их нечестивых матерей починить расплющенные ворота – и всюду глаза Вулфрика натыкались на следы разрушений.

Вэбэ и раньше не блистал. Это не родовое имение Фор-Эквусьесов с розовыми стенами, и не сверкающий район Даркхольмсити, в котором жили небесные бесы, и даже не Пиггериус, большой торговый город, жемчужина владений Остойносов.

И причиной этому было…

Да… Чудовище!

Мысленно боярин то и дело возвращался к бесславному бою. Кто ж знал, что пули чудовищу нипочем. Кто ж знал, что этот завр-переросток способен плеваться огнем. Кто ж знал, что его пасть способна сминать сталь и то, что эта сталь защищает; бедный Йорик – городское кладбище ждало и его.

Настоящее чудовище!

Неудивительно, что сын от увиденного потерял сознание. Потерял да так и не обрел.

Боярин несколько раз пытался встряхнуть разум сына, но ничего не получалось – мысль вязла во внешнем щите, а проникнуть внутрь, к сознанию, не могла. Мозг Персифаля работал, он как будто спал, видя сотни и тысячи снов одновременно. Такое случалось с носителями «пси», и оставалось надеяться, что сын сможет разобраться, где явь, а где – иллюзия сна.

А раз тонкие материи оказались неподвластны боярину, он занимался делами сугубо материальными: нет ничего материальнее хорошей оплеухи, да крепкого подстегивающего словца.

Уснул Вулфрик уже под утро. Но сон его был тревожен и короток – не прошло и пары часов, как его разбудили:

– Сын! Ваш сын проснулся!

Боярин плеснул в лицо студеной водой и поспешил в здание администрации, к сыну.