Дела барона Орловца

Через мгновение прямо в шефском кабинете появилась старшая из сестричек с весьма заинтересованным выражением на лице. Как голый череп мог передавать эмоции — для барона было загадкой. Но заинтересованность сомнений не вызывала.

— Звали? — каким-то образом дополнительно осклабилась она, демонстрируя радость от встречи.

— Да. — подтвердил барон. — Как там давешний староста?

— Сестры с ни работают. Пока признаков перевоспитания не подает.

— Хорошо, продолжайте. А про попа того не забыли?

— Как же про такого забыть? Но пока не трогаем, ждем.

-барон кивнул и переглянулся с князем.

— Пришло письмо о лишении его сана, так что теперь он ваш. Как сестрички натешатся — можно употребить. Сверх квоты. — князь и барон синхронно кивнули, подтверждая вынесенный приговор.

— Тогда прощайте, жалко время терять! — заявила Лихорадка и исчезла.

— Барон, подготовьте мне на завтра письмо для Патриарха о принятом решении. Ему оно не помешает для профилактики ненужных проблем на будущее. Наверняка этот расстрига не единственный, у кого не хватает воли признаться в маловерии… -заключил князь.

Дела душевные

На удивление барона, когда он вскоре после возвращения из Брянска заглянул к князю Ромодановскому похлопотать на предмет пары свободных дней на свадьбу для себя и своей суженой, то получил целую неделю, в сочетании с прямым приказом венчаться строго в храме Христа Спасителя и не волноваться по поводу свадебной трапезы. Распоряжение начальства, в норме так и норовящего припахать к работе всех и вся, несколько удивило, но спорить с князем он не привык.

Вопрос с выбором храма был решен, а трапеза, видимо, планировалась в немаленьком обеденном зале Тайной канцелярии. Руководство на то и руководство — явно почуяло идею провести венчание келейно и пресекло эту затею на корню. Так что оставалось лишь заехать в храм, дабы договориться о венчании и заказать соответствующий костюм. Ну и дом почистить да украсить. Впрочем, в этой части ему тоже делать было нечего — Глашка на пару с домовым Кузькой (для посторонних — Кузьмой) прилагали все возможные усилия для достижения идеала.

В последующие дни барон с баронессой встречались при каждом удобном случае. Первую половину дня Марфа Васильевка была на занятиях, а вот потом отпрашивалась. Комендант, было, отнесся к сему делу неодобрительно, но, ознакомившись с письмом от князя, мгновенно сменил гнев на милость, разрешив уходить вообще в любое потребное время, только дежурного предупреждать.