Первый из рода

– Хра, – выдохнул я, чувствуя, как пылают мои легкие и как боль пронзает мой бок, и три блока килограмм по пятьдесят выпали из моих рук.

– Присядь, – аккуратно коснулся моей руки Махшуд. – Ария говорила, что может быть и такое, но я не думал. Да ты горячий как сковорода!

Я со скрипом во всех суставах сел на выроненные блоки, чувствуя, как бешено бьется сердце, как разрывает болью все мышцы и как одновременно их сковывает, да так, что я не могу двигаться. На мгновение мне показалось, что сердце пропустило удар.

– Да что ты за дурень! – проорал Махшуд мне в ухо, когда мое сердце остановилось, а грудь сделала последний вздох. – Ты убиваешь себя!

Махшуд насильно открыл мне рот, вливая из кувшина какую-то густую жидкость с солоноватым, металлическим привкусом.

– Кровь, – промелькнула со страхом мысль в моей голове, но я уже почувствовал, как жизнь начала возвращаться ко мне. Как чудесный напиток наполнил меня жизненной силой, когда, казалось, мой источник жизни выгорел. Я, наконец, понял, что за струну я чувствовал и был рад, что она все же не порвалась.

Отдышавшись, я вырвал кувшин из рук Махшуда и начал жадно его опустошать, всего минуту назад я был на грани, и, кажется, мне повезло. Как вообще можно было так быстро нащупать свой предел, границу, за которой человек как загнанная лошадь? Многие годы могут пройти, прежде чем ты увидишь эту черту.

– Ирхат, Харэн, схватили ведра и быстро к колодцу.

– О, Махшуд, ваш раб же сдохнет? – взмолился и упал на колени владелец каменоломен. – Махшуд, я дам тебе двадцать монет, если скажешь, что он больше не встанет!

– Ты про кого такое посмел сказать? – прокричал в гневе Махшуд и коснулся черной рукояти своей сабли. – Этот раб не в форме, поверь, будь он при былой силе, то скидал бы все на телеги за два часа.

– Да откуда тебе знать, – зло проговорил второй торговец, тоже коснувшись рукояти кинжала. – Вы его только вчера купили.

– Госпожа Ария так сказала.

– Да-да, я уже слышал, что Ария не ошибается, но этому краснокожему…

– Белому. Он белый, просто перегрелся.

– А мне плевать, пусть хоть зеленый! Абдурахман ибн Суни не проиграет какой-то там женщине!

–Не какой-то, а мудрейшей женщине на всей восточной части Империума, – гордо проговорил Махшуд.