Избранник смерти

Однако как тут начнёшь, когда каждый день новые потрясения?! Тот же граф явно проверял меня. Но ради чего? Хрен его знаю. Однако он наверняка всё поведает мне, когда явлюсь к нему, а я явлюсь, стоит только гневу поутихнуть.

А тут ещё извозчик вдруг резко натянул вожжи, из-за чего я едва не слетел с сиденья.

— Любезный! — недовольно выдохнул я, но сразу же увидел по какой причине возница остановил двуколку. Перед ней полицейские в тёмно-синих мундирах пронесли на носилках труп господина в красном пиджаке, зелёном кушаке и белых штанах с лампасами.

— Ужас-то какой! — ахнул возница, сорвал с головы картуз и перекрестился.

— Ага, ужасное сочетание цветов, — буркнул я, скользнув взглядом по мертвецу.

— Да вы чего, ваше благородие?! До цветов ли? Опять пади террористы лютуют. Очередного дворянина сгубили. А что дальше-то будет? Сызнова кровь потечёт по улицам Петрограда? А погода словно что-то знает. Что ни день — то дождь с грозой и громом. Бабка моя сказывала, что на её памяти эта осень самая мрачная.

А када Смерти прийти, как ни в такую осень?

Извозчик взял секундную паузу, а потом снова принялся причитать. И гундел до самого особняка Кантовых. Я испытал настоящее наслаждение, когда покинул его двуколку и исчез в доме. А уже тут мне не составило труда всучить порванный сюртук служанке и ей же сплавить перепачканные шмотки. Сам же я завалился в ванную, поплескался в ней, после чего обработал рану спиртом и замотал её бинтом. Сойдёт. Главное, чтобы она меня ночью не мучала.

И мои надежды оправдались.

Ночью рана меня не донимала, а вот разбушевавшаяся стихия изрядно мешала спать. А утром и вовсе мой ангельский сон потревожили какие-то крики и звуки быстрых шагов.

Я сразу же вскочил с кровати, в одних портках выметнулся в коридор и увидел встревоженную физиономию Луки.

— Что случилось? — выдохнул я.

— Акулина пропала!

Глава 9

Я пару секунд хлопал глазами, а затем глупо выдал, плохо соображая спросонья:

— Куда пропала?

— Не ведаю. А ежели бы знал, то какая же это пропажа?! — протараторил семинарист, скользнул взглядом по моему забинтованному плечу и заскочил в комнату сестры.

Оттуда уже доносились голоса Всеволода, Анатолия Юльевича и Лаврушки. Мне тоже не составило труда зайти в комнату Акулины.

Старший Астафьев мрачно расхаживал по ковру, младший задумчиво морщил лоб, а Кантовы выдвигали ящички и открывали дверцы шкафов и трельяжа.

— Это всё Петровы! — вдруг рыкнул Всеволод, расчертив лоб глубокими морщинами.