Избранник смерти

Мы все с ней поздоровались, после чего она присела на краешек стула и одной рукой расправила складки коричневого платья со стоячим белым воротником и кружевными манжетами. А потом девица положила на стол новенький томик с названием «Сборник стихов Александра Платоновича Грибова».

Хм, а ей не чуждо прекрасное, как не чужды и манеры. Она ничего не сказала по поводу того, что все мужчины облачены в халаты, а её батя вообще сидит в женском халате. Кажется, она уже привыкла к выкрутасам своего отца. А тот, видимо, был человеком прогрессивным.

Он не отправил дочь прочь, а позволил ей находиться среди мужчин и слушать наши разговоры. А разговор пошёл о Петровых…

— Анатолий Юльевич, — мрачно начал Всеволод, стараясь не смотреть на меня. — Вам следует кое-что знать…

Старший Астафьев коротко, по-военному чётко описал начало нашей встречи с Павлом Петровым и его прихвостнями, а затем прервал свой рассказ на моменте, когда свет померк перед его глазами. Тут он пришпилил меня к спинке стула яростным взглядом, скрипнул зубами и кивнул Луке — мол, продолжай.

А тот уже довёл рассказ до самого конца, поведав обо всём.

— Мда-а, — протянул старший Кантов, глянул на меня и проронил, намекая на то, как я обошёлся со Всеволодом: — А вы, сударь, сторонник радикальных решений. Ну, да Бог вам судья. Главное, что все живы, чему в немалой степени поспособствовал подчинённый вами призрак.

— Угу, — угукнул я, перехватив испуганный взор, который бросила на меня Акулина.

Её страшит моя сила? Наверняка. Но она старается не показывать этого, чем жутко напоминает мою погибшую младшую сестру.

Та тоже всегда скрывала свой страх.

Тотчас чёрной волной накатили воспоминания о земной жизни. Во рту сделалось горько, а на душе кошки заскребли, завывая противными голосами. И не один я поддался унынию. После рассказа Всеволода и Луки всё как-то разом помрачнели, а в воздухе разлилось ощущение скорых неприятностей.

— Всеволод, тебе лучше не появляться в Гати пару дней, а то и цельную неделю, — первым нарушил молчание Анатолий Юльевич, который после мрачных известий как будто ещё больше обрюзг.

— Пусть Павел Петров успокоится, а то он на эмоциях может ещё что-нибудь учудить, ежели увидит тебя. Пусть погибшие мужики и были всего лишь простолюдинами, но они служили ему. А за деда не переживай. Не станут Петровы вот так в лоб лезть к нему. К тому же, мне мыслится, что они хотят поквитаться только с тобой.

— Мы не дадим Всеволода в обиду! — решительно выдохнул Лаврентий, вскочив со стула.