Избранник смерти

— Ничего страшного, сударь, — проговорил я, уселся на стул и плеснул себе вина. Пригубил. Хм, а оно весьма чудное. Ежели тут всё вино такое, то неудивительно, что люди спиваются.

Внезапно скрипнули двери столовой, и на пороге появился довольно бодрый Анатолий Юльевич. Его волосы влажно блестели, а на плечах обнаружился женский халат, который не скрывал серые кудряшки на груди и волосатые ноги ниже колен.

— Отец! Хватит меня позорить! — гневно выдохнул Лука и неожиданно ударил кулаком по столу.

— Дык, мужские халаты закончились. Вы их все и расхватали. Вот я и надел что под руку попалось. Чего стесняться-то? Мы же одна семья… — тут его взор упал на меня, и он выдохнул: — Ого, мастер смерти!

— Знакомься, папенька, это Андрей, — представил меня семинарист, попутно виновато глянув на потолок, украшенный потрескавшейся лепниной. Парень будто мысленно просил прощения у бога за то, что поддался гневу.

— Анатолий Юльевич Кантов, маг девятой ступени, — по всей форме отрекомендовался мужчина и уселся за стол.

— К сожалению, нет, сударь.

— Папенька, а где сестрица моя? — спросил Лука, хмуря брови.

— У сударыни де Анжуй. Акулина обещалась вернуться поздно, но нет причин для волнения. Кучер семьи де Анжуй доставит её прямо к дверям нашего дома, — беззаботно проговорил Анатолий Юльевич, довольно умело ухнул в транс, создал на ладошке магический туман и швырнул его в бутылку с вином.

— Папенька! — резко выдохнул семинарист, словно выстрелил из револьвера.

Старший Кантов содрогнулся всем телом и мигом вывалился из транса. А бутылка вина резко замерла, не добравшись до мужчины. Он глянул на неё, дёрнул кадыком и печально-печально вздохнул.

— А вот, кажется, и Акулина! — звонко выдал Лаврентий, первым заслышавший цокот копыт, приближающийся к дому.

— Да, она, — кивнул Лука, выглянув в окно. — Пойду, встречу её.

Семинарист удалился, а вернулся он уже не один. Рядом с ним шла миленькая, хрупкая рыжеволосая девушка лет семнадцати.

Она скромно опустила характерные для их семейства синие глаза и прошелестела робким голоском:

— Доброго вечера, судари.