Перекресток миров. Первые шаги Синигами

Кинжал вонзился в податливый свинец ровно посередине, где и было маленькое крохотное отверстие для связи с личем, но моих сил было недостаточно, чтобы разрубить брусок, а кинжал увяз в металле. И в этот момент на моей шее сомкнулись костлявые руки, моя жизнь была на таком же расстоянии от смерти, что и псевдожизнь мертвой королевы.

— Гра! — шепотом произнес я предсмертный боевой клич, оттого что моя шея с хрустом позвонков вот-вот будет переломлена.

Рука с зажатым пузырьком опустилась на свинцовый брусок, пробка слетела от одного только моего прикосновения, и черная тягучая жижа оплела свинцовый брусок, который все еще был филактерием, а не простым куском металла, в нем еще держалась душа той, кто должна была умереть еще столетия назад.

Да, душа уже разрушалась, как только ее хранилище было вскрыто, но она могла еще жить, но как только жижа попала на брусок, она стала умирать в десятки раз быстрее. Это было понятно по звукам моих позвонков, хватка мертвой королевы ослабла, а заклятие, которым она меня хотела сейчас наградить, перестало действовать.

Не сходя с места я осушил два бутылька, оставшиеся на моем поясе, и сразу же упал на камни лицом к небу. Весь в крови, мучающийся от боли, что скручивала мое тело, постоянно теряя контроль над своим сознанием, я смотрел на небо, усеянное звездами, и из моих глаз непрекращающимся потоком текли слезы.

Я не узнавал те светила, что излучали холодный и безразличный свет. Только облака дарили мне надежду, что они скрывают знакомые созвездия, что я просто где-то далеко от тех, что властвуют над моим сердцем, которое сейчас и так работало с перебоями, пытаясь перегнать отравленную кровь и справиться с той энергией, что разрывала мое тело. Ведь мертвая королева умерла, но оставила всю свою энергию, и я был единственным сосудом, в который она и устремилась. И было плевать этой энергии, что сосуд мал, она разрывала меня, но пыталась уместиться, даря мне уровни, но грозя прикончить в муках, если я не выдержу.

В небе начала греметь далекая гроза, и только сейчас я понял, что мне в моей теплой одежде неимоверно жарко, я прибыл из мест, где царит зима. А здесь уже было жарко, как летом. С первой каплей, что упала на землю, мой взор нашел ту звезду, о которой мне, совсем крохе, рассказывал дед Брани, держа на руках и указывая на ночное небо.