Русь-XXI. Повесть о ненастоящем человеке.

Это не на раз покушать, как я думал: судя по цене на пирожки, речь идет о маленькой месячной зарплате или вроде того.

Уминая пирожки — котлеты, внезапно, оказались очень даже неплохими — я снова ощутил знакомый когнитивный диссонанс. Почему я удивляюсь, что пирожки такие дешевые? Я мог просто не знать цены из-за амнезии, но нет, я пребывал в уверенности, что пятьсот рублей — это максимум четыре дня на кефире и хлебе. Почему? Я мог полностью забыть покупательную способность денег — но я не просто забыл, у меня откуда-то возникло ошибочное мнение на этот счет.

Черт возьми, почему все, что осталось в моей голове после амнезии, так сильно не соответствует действительности?!

Доедая четвертый пирожок, я внезапно сообразил одну вещь. Я просто проходил мимо ларька, всего лишь скользнув взглядом по листу с прейскурантом. И этого хватило мне, чтобы запомнить все позиции — восемь видов пирожков и три вида беляшей — и цены. Просто за один взгляд максимум на две секунды.

Но моя фотографическая память — это приятная сторона медали, а есть и оборотная.

Каждое такое «приятное» открытие на самом деле увеличивает вероятность того, что я и вправду не человек.

Четыре пирожка легли в желудок легко и непринужденно, тем самым исправив ситуацию с питанием. Выбросив пустой бумажный пакет в урну, я сообразил, что малость туплю: у меня в бумажнике в кармашке для мелочи лежат полтинники и четвертаки, я должен был раньше сообразить, что раз в ходу мелочь — то логично предполагать наличие цен вроде «полтора рубля».

Потому что если бы пирожок стоил в районе пятидесяти рублей — человек, владеющий фешенебельным доходным домом, не заморачивался бы с копейками, имеющими околонулевую ценность.

Итак, у меня в кармане пятьсот рублей. Это значит, что я, в теории, могу попытаться снять квартиру на месяц или две недели. Мне сгодится любая, лишь бы иметь временное пристанище, чтобы залечь на дно.

Нужна газета с объявлениями.

Но тут меня поджидал облом: в киоске с прессой я обнаружил только глянец. Глянец, глянец, везде один глянец: для мужчин, для женщин, для джентльменов[3], для бухгалтеров, для программистов, для домохозяек, даже может, даже для черта лысого тут есть издание — а газеты нет.

Просто, твою ж мать, нет. Киоск с прессой без единой газеты — каково?

— А где мне найти городские объявления, не подскажете? — спросил я у продавщицы.

— Так в Сети же, на городской «борде».

— Точно. Спасибо.

Сетевое кафе я отыскал в соседнем квартале, просто спросив прохожего парня.