Академия магоубийц

Да, моё тело меня практически не слушало.

— Слабакам не дано право выбора. — он выдернул ногу и отправился к воротам, оставляя меня посреди двора и толпы.

Боль в животе и горящее огнём тело заставило скрутиться и лечь в позе эмбриона, выжидая окончание спазма.

— Ты голоден? У меня булочка осталась с обеда, будешь? — какое-то ангельское создание, чьего лица я не видел из-за помутившегося зрения, снизошло до жалкого, слабого червя.

*Глоть*

Лишь проглотить густую слюну я смог в ответ на её предложение. Казалось, что эта пробежка отняла у меня половину моей жизни.

Тяжёло опускающаяся грудь мелко и часто дрожала, вбирая в себя живительный кислород, разнося его по крови в погибающие от нагрузок клетки.

— Боже, тебя совсем до голода довели. На, держи. — она протянула мне что-то коричневое, но мои трясущиеся руки не смогли не то, что взять подарок, но даже подняться. Лишь рот удалось открыть.

— Во...ды... *глоть* Е..еды... — я закрыл глаза, которые не желали смотреть на этот мир, в котором слабак вроде меня вынужден молить о булке и глотке воды.

..

— Ребят, дайте попить.

— Да, чёто Рюдигер ваще жестит.

— Он же только из больницы! Разве можно так!

— Он мою сестру тогда спас... Посторонитесь. Надо занести его внутрь...

— Боже, он мне чуть пальцы не откусил... Такой голодный?

— Да в нём веса килограмм сорок. Разойдитесь, дайте проход.

— Я суп недавно сварила, можно ему?

— Судя по аппетиту, он сейчас хоть траву жрать готов...

Слабака несли внутрь, как какую-то девицу после свадьбы в спальню.

Слёзы... Их не было. Тело лишилось всех своих скромных запасов за эти три километра. Я не помню, когда они перестали сами по себе течь. Я не помню, когда начало пропадать моё зрение, теряя фокус. Но я навсегда запомнил вкус этой булочки, с убийственным запахом и вкусом корицы, которая отправилась в мою бездонную чёрную дыру на месте желудка.

— Спасибо... Всем вам... — единственное, что я успел сказать, когда прямо посреди пожирания всё подносимых и подносимых угощений моих коллег отрубился, падая в тарелку с каким-то салатом.

— Эй, отдай огурец... Жесть, он в него мёртвой хваткой вцепился. Помогите пальцы разжать!

Четвёртый день начался с пробуждения и кросса вокруг факультета. Кросс окончился ползанием, так как всё тело преисполнилось того уровня боли, что невозможно было даже просто стоять.

Завтрак. Процедурный кабинет. Укол обезбола. Ещё укол. Вроде отпустило. Бассейн, пробежка, обжираловка.

Пятый день — новая боль.