Райдзин. Проект "Цербер"

Присмотрелся на меня внимательно, сощурив глаза, потом задал вопрос.

– Что-то не так?

Мысли Модест Петрович, судя по всему, читать не умел. Но похоже, что некоторой эмпатией обладает – определенно почувствовал мои эмоции, хотя я и старался сохранить невозмутимость как внешне, так и внутренне.

– Модест Петрович, я бы с радостью обсудил мое будущее с вами. Но есть у меня одна важная просьба.

– Излагайте.

– Мы не могли бы сначала обсудить мое прошлое?

– В плане? – поднял тонкие черные брови Модест Петрович.

– В общем плане. Дело в том, что я практически ничего не помню о себе с того самого момента, как оказался на месте ритуала, проводимого некими девами, которых называли Мария и София. Возможно, у них фамилия Лещинские, но я точно в этом не уверен.

– Вчера вы об этом не рассказали, – кивнул Модест Петрович на протокол допроса.

– Так меня не спрашивали.

– Сами почему не рассказали?

– Я пробовал несколько раз, но каждый раз меня прерывали новым вопросом, а после я уже так устал, что просто хотелось закончить как можно быстрее, – сказал я абсолютную правду.

Модест Петрович безотрывно и внимательно на меня смотрел. Когда я встретился с ним глазами, в ушах зашумело, в глазах потемнело – я почувствовал себя будто на грани обморока, перед взором замелькали темные всполохи.

– Вы ничего не помните о своем прошлом?

– Практически ничего, – ответил я, и мой голос раздался словно чужой.

Едва ответил, как сознание и восприятие вернулись в норму, шум в ушах утих, темные всполохи перед взором пропали.

Модест Петрович больше на меня не смотрел – пялился в пространство, сжав губы в тонкую белую нить.

Я сглотнул, приходя в себя после столь жесткого теста на правду; в том, что бледный чиновник сейчас меня проверял, не было сомнений. Он не лез мне в голову, как дознавательница, его колдунство определенно основано на других принципах, но тем не менее.

Пока бледнолицый черный ворон насупился и думал, я подивился иезуитскому замыслу странного незнакомца.

Если он смог защитить блок моей памяти о себе, он ведь мог оставить мне мою старую память, или подарить память реципиента. Осталась ведь со мной полная память о моем прошлом мире! Но странный незнакомец этого не сделал – похоже в числе прочего ради того, чтобы я сейчас правдиво ответил на вопрос похожего на вампира чиновника.

– Ясно. Ясно, – наконец заговорил явно раздосадованный Модест Петрович. – Полная потеря памяти?

– О себе и своем прошлом – пустота.