Райдзин. Проект "Цербер"

Все уже давно переоделись, снятые мундиры были сложены в баул вместо подготовленной одежды. Но мы оставались на месте, только зеленые огоньки имплантов в глазах бойцов отсвечивали. Чего мы ждем стало понятно, когда с прилегающей улицы к арке здания свернула карета скорой помощи.

– Выходим, – скомандовал ротмистр и мы все вместе – в том числе и обескураженный Сережа, покинули здание.

– К Старой мельнице давай сначала, – приказал Соколов водителю скорой. Тот, несмотря на одежду медика, определенно принадлежал к команде эвакуации – глаза у него, как и у остальных, сдержанно светились зеленым отсветом капель имплантов.

Когда проехали пару перекрестков и выехали на широкий проспект, помчали мигая люстрой и распугивая высыпавших на улицы зевак звуковым сигналом. На приборной панели отображалась карта Познани, и я видел, что мы едем по южной окраине города, направляясь в предместья. За окном по обоим сторонам дороги вскоре уже встали деревья лесопарка, но по карте я видел, что мы еще в черте города. Через пару минут повернули на север – объезжая Познань по дуге, и в результате маневра заехали в район Броварна, где и находилась Старая мельница.

Никакой мельницы, впрочем, по месту назначения я не увидел. Подъехали мы к старому кирпичному зданию с трубой котельной. Поодаль видна плотина, вокруг несколько домов, построенных явно в позапрошлом веке. Дома заброшены: окна выбиты, стены разрисованы самыми разными образцами граффити – от стандартных неряшливых изображений гениталий и кривых надписей на польском, до самых настоящий произведений искусства.

– Три минуты. Если не появляется, уходим, – произнес Соколов напутственно, потянув на себя боковую дверь.

Я конечно мог поспорить, но пока не стал – три минуты ведь еще не прошло. Вышел из машины и оглядываясь, пошел по заброшенному двору в сторону плотины. Остановился на открытом пространстве, поднял руку привлекая внимание. Наоми оказалась рядом неожиданно и совершенно неслышно. Словно из воздуха материализовалась, только серебряный росчерк на периферии взора мелькнул.

Сестра была сейчас не совсем в человеческой форме – лицо едва заметно искажено, в нем проглядывают хищные черты; глаза необычно крупные, желто-зеленые, с черным вертикальным зрачком.

По-прежнему босая, в обтягивающем платье убитой в палате женщины – которое было синим, а на Наоми стало серебряным. Внимательно осмотрев меня, обходя, и даже похоже обнюхав, сестричка-оборотень коснулась маски, после чего посмотрела с вопросом.