Райдзин. Проект "Цербер"

Причем вспомнил об этом только сейчас, когда в памяти всплыло знание что девушки, превращающиеся в лисиц, зовутся кицуне или кумихо. Зависит от того, чей фольклор – японский или корейский.

Фольклор этот, правда, из народных преданий прямо на моих глазах уже превратился в самую настоящую реальность. И у меня теперь есть сестра – лиса-оборотень. А сам я – метатель молний, вот это вообще неожиданный поворот.

«У тебя была обнаружена малая искра дара владения элементарной стихийной силой. Таких людей рождается много, перспектив овладения даром никаких», – как вживую услышал я голос странного незнакомца.

Геральт, ты, как бы это помягче сказать… говорил неправду, – мог бы я ему сейчас сообщить, если бы его снова увидел. Так, стоп. На поверхности же лежит: гораздо более высока вероятность того, что в личное дело Дмитрия Новицкого записали заведомо недостоверную информацию. А во время удара молнии – в ходе ритуала, его возможности проснулись. Вернее, сейчас это уже мои возможности.

Ладно – теории теориями, но, если не сделать отсюда ноги, может случиться нечто неприятное и теории строить будет некому и некогда. Пора действовать, тем более что сестра, пусть и вернув себе человеческий облик, по-прежнему смотрит на меня со странным выражением.

Ощущение чужих эмоций, впервые испытанное на поляне ритуала – когда я почувствовал испуг барона Горанова, возникло и сейчас. И в направленном взгляде девушки я ясно ощутил букет самых разных чувств – злоба, презрение, ненависть, недоверие, озадаченность, интерес.

Похоже, чувства брата и сестры далеки от родственных. Причем настолько, что Наоми на меня только что чуть не кинулась, намереваясь разодрать в клочья. Очень бы мне не помешала память реципиента, но намеков на возвращение воспоминаний никаких не было.

– Наоми, нам нужно уходить, – похлопал я по запястью, намекая на часы.

Сестра не ответила, просто кивнула.

– Нам нужна одежда.

Снова кивнув, Наоми сверкнула глазами и двинулась к валяющейся рядом со мной женщине. Я же повернулся к убитым мужчинам. Первый, которому воткнул стойку капельницы под подбородок, реально прожарился – вся одежда сгорела, остатки исходят слабым дымком. Даже ботинки пришли в негодность, вон шнурки понемногу тлеют.