Райдзин. Проект "Цербер"

Но я сейчас чувствовал ответственность не только за себя, но и за девушку на каменном алтаре, на ягодицах которой еще оставались красные следы от моих пальцев.

Поэтому я собрался с силами и преодолевая дичайшую боль по всему телу, побрел через поляну к машине. Перед глазами встала багряная пелена приближающегося беспамятства, в глазах мутно двоилось.

В большинстве компьютерных игр, когда у персонажа остается один процент здоровья, он часто продолжает прыгать и бегать как ни в чем не бывало.

С трудом переставляя ноги, едва не падая, еле-еле доковылял до машины. Попытался открыть дверь – пальцы соскользнули с щелкнувшей ручки, и я едва не завалился назад, теряя равновесие. Багряную пелену перед глазами уже постепенно подменяла темнота – свет перед взором постепенно затухал. И погас бы совсем, но обида оттого, что почти дошел и готов вырубиться у самой цели, не дала.

В попытке удержать равновесие я качнулся вперед – навалившись на машину, снова нащупал ручку и все же потянул на себя дверь. Мотыляло меня при этом, как пьяного, словно флюгер на ветру.

На ногах оставаться уже не было сил, но падал я прицельно – в проем двери, на сиденье, при этом ощутимо ударившись головой о верхний край дверного проема. Этот удар меня неожиданно взбодрил – сначала звездочки вспыхнули перед взором, а после зрение прояснилось настолько, что я даже сумел увидеть наверху нужную кнопку «SOS».

Руку поднимал как будто с привязанной к запястью пудовой гирей. И как нажал на кнопку вызова экстренной помощи, так сразу сознание меня и покинуло.

Глава 3

Из беспамятства выплывал с трудом.

Осознавать себя начал в мутной темноте – без внятных мыслей, в состояние противной болезненной слабости. Странное чувство полуяви-полусна, когда уже получается осознать себя, но еще не получается проснуться и сконцентрироваться.

Как будто пытаюсь из болотной грязи выбраться, но все никак не получается. Полностью прийти в себя помогло странное чувство: разгоняя муть, появилось невероятно реальное ощущение, как будто волосы на загривке дыбом встают. Губы сами изогнулись в ощеренной гримасе, а в груди зародилось утробное рычании.

Опасность, угроза, тревога – набатом уже било в голове плохое предчувствие.