Райдзин. Проект "Цербер"

Вообще странно: факт того что в нашем доме хозяйничал и спал в наших кроватях забавный дядечка с бакенбардами, Наоми совершенно не трогал. А вот вылетевшая в окно Прасковья Богдановна ее серьезно разъярила. Если бы не прибывшая полиция, думаю Наоми ее бы добила. Кавалеристы Соколова ей мешать наверняка бы не стали, а вот у полицейских работа такая, людей от насилия ограждать.

Наоми, когда Прасковью Богдановну грузили в карету скорой помощи, много шипела и даже ругалась, осознав что момент упущен. Горящие серебром локоны ее при этом струились жидким металлом, готовясь превратиться в лисьи хвосты, желтые глаза сверкали.

Настолько опасно она выглядела, что девушку старательно обходили стороной и облаченные в костюмы призраков кавалеристы Соколова, и экипированные в тяжелую броню сотрудники полицейского спецназа, и сотрудники «Ермака» – еще две группы их прибыло сразу после крушения конвертоплана. Здоровые лбы и профессиональные убийцы человеков заметно опасались хрупкую девушку. Да, она оборотень, это понятно – но я-то не местный, мне подобное все еще в диковинку.

Меня, кстати, тоже стороной обходили. Ну, со мной понятно, я психический.

– Братик, ты заснул?

– А, что? – отвлекся я, вспоминая, о чем вообще разговор. И решил включить режим старшего брата: – Наоми, ты благовоспитанная юная леди, тебе не следует использовать такие слова как «шалава». Тем более Прасковья Богдановна не какая-то шалава, а заместитель директора в моей новой школе.

– Она от этого не перестает быть шалавой! – топнула ногой все еще разъяренная Наоми.

– Прасковья Богдановна замужем? – посмотрел я на Павла Ивановича, после чего тот закивал.

– Н-ну, тогда не поспоришь. Только тебе, Наоми, как юной леди все равно не стоит употреблять такие слова.

– Шалава есть, а слова нет?

– Можешь сказать Павлу Ивановичу, что ты разочарована тем, какой низкий уровень социальной ответственности у него и у его подруги. Так нормально?

Наоми задумалась, а Павел Иванович, хотя его и не спрашивали, снова закивал соглашаясь.

Он нас боялся. До дрожи, до холодного пота. В принципе, упрекать его сложно – нас даже полицейские и кавалеристы Соколова опасались, что уж говорить об обычном человеке. Тем более что я маску-намордник так и не надевал – ждал, пока меня кто-нибудь попросит, чтобы с удовольствием сказать, чтоб шли бы все лесом, ведь я у себя дома. Но никто с такой просьбой не подходил, меня просто сторонились.

– Павел Иванович, встаньте пожалуйста с колен, вы меня смущаете.