Нерушимый

Походу, она тебе на хрен не сдалась, раз веришь всякой херне. Ты ж ничего не знаешь, а вписываешься за него.

Глаза Шрека налились кровью, он потянулся к моему вороту, но я уклонился, отбил руку, и он зашипел:

— У нас принято верить своим — раз, — объяснил он. — Если всякая левая шелупонь залупается, мы своих не бросаем — два.

Ясное дело, меня собирались бить. Черта с два те трое будут стоять благородно в сторонке, когда я наваляю Шреку. Но это ж советские милиционеры, а не беспредельщики. Тем более столько свидетелей.

Короче говоря, угрозы для жизни нет, для зубов — да, есть. Но если спрятаться за юбку Насти или за однорукого коменданта, спустить ситуацию на тормозах, то репутация труса намертво приклеится.

К тому же я знал, что выстою хотя бы потому, что они пьяны. Пусть не в зюзю, но движения плавные, реакция смазанная…

— Ну, идем выйдем тогда, — вздохнул я. — Три.

— Мальчики, не надо! — Настя снова попыталась между нами всунуться. — Да вы знаете, кто он такой? Да он…

Встретившись со мной взглядом, она прикусила язык.

— Настя, не лезь, я сам разберусь. И товарища Мищенко не вмешивай, все в порядке. — Я посмотрел на нее и произнес с нажимом: — Не лезь.

Она надулась и занялась елкой, искоса на нас поглядывая. Остальные девочки делали вид, будто ничего не происходит. Наверное, привыкли. Если в замкнутом пространстве заперта толпа молодых самцов, это приводит к борьбе за лидерство. А возраст… Да сколько им, двадцать — двадцать пять? Да и как там в фильме говорилось? «Взрослых нет, есть постаревшие мальчики и девочки»?

— Идем! — рыкнул здоровяк и направился к выходу.

Троица его приятелей окружила меня, а Артур ехидно дохнул перегаром в лицо:

— Песец тебе, урод, понял? Кот в беспредельных боях участвует!

Глава 13. Муля, не нервируй меня!

Что такое беспредельные бои, я узнал от Достоевского. Получается, раз туда взяли Шрека, который, конечно, большой, но и падает, очевидно, громко, то берут всех? Или он выступает в роли боксерской груши? Скоро проверим.

До того дремавший инстинкт самосохранения вдруг проснулся и завопил, что я в опасности и нужно немедленно придумать причину и не идти.

Прикинуться больным, уставшим или сказать, что мне в шесть утра вставать на работу, поэтому я не могу драться! Тем более против четверых! Инстинкт колотил себя в грудь и кричал, что бой не будет честным! «Вали, хозяин, пока цел!» — било по вискам и отразилось в ослабевших коленях.

Последнее меня не удивило — верный признак адреналина.