Чёрный хребет. Книга 5

Раз за разом стул падает на бок, но каждый раз они его поднимают и продолжают колотить.

Чувствую проглоченный зуб. Ничего – отрастёт новый.

В какой-то момент стул снова падает и я, кувыркнувшись, слетаю с крыши. Падаю вниз, к земле. Перед самым приземлением замедляю падение, и несколько секунд вишу в сантиметре от земли. Надеюсь, это не выглядело так, будто я умею летать.

Лежу на траве и жду, пока палачи спустятся с крыши, чтобы продолжить избиение.

Это и происходит.

Через несколько минут я теряю сознание, но тут же возвращаюсь.

Моё тело – камень, мой разум – вода. Им не удастся меня сломить – уж точно не за какие-то минуты. Боли становится столько, что в какой-то момент она просто отключается, словно мозг перестал воспринимать многочисленные источники раздражения.

Вскоре люди успокаиваются. Я к этому моменту больше не могу пошевелиться: всё тело переломано, один глаз выбит, челюсть свёрнута на бок.

Но я всё ещё в себе и даже в таком состоянии мог бы прикончить нескольких человек голубой жемчужиной.

– Я хочу знать, кто те люди, с которыми ты пришёл в наш дом, – говорит парень, присаживаясь возле меня.

Шевелю губами, будто собираюсь что-то сказать. Однако стоит ему наклониться, как я плюю кровью ему в лицо, истерично гогоча.

– В яму его!

Несколько рук отволакивают меня в сторону и бросают под землю: узкую камеру, обитую досками. Выход наверх закрывают деревянной решёткой. Наконец, меня оставили в покое. Лежу на полу и физически ощущаю, как красная жемчужина восстанавливает моё тело.

Уже к вечеру я снова буду в нормальном состоянии. Дыма на эти операции уходит уйма, но я успел накопить его достаточно за последние месяцы.

Весь оставшийся день меня лишь изредка проверяют, не двинул ли я копыта. Делаю вид, что я всё ещё избит и чувствую себя плохо, хотя силы постепенно возвращаются. Организм приходит в порядок. Если присмотреться, то можно увидеть, как постепенно выпрямляются пальцы. Медленно, но беспрерывно. Вырастает новый глаз, новый зуб.

Всё, через что я прошёл – необходимо было сделать.

Мне нужна их злость, их ненависть. Она сыграет мне очень хорошую службу.

В течение всего дня никто больше ко мне не приходит. Кажется, они пытаются выяснить, кто я такой, из какого дома. Вечером мне спускают на верёвке ведро воды. Пью, сколько влазит в желудок. Оставшейся умываюсь.

– Спасибо, Гарн, – раздаётся знакомый голос сверху. – Ты – великий человек.

На деревянной решётке сидит Хума. Смотрит на меня своими круглыми чёрными глазками.