Жандарм 3

— В общем, побили меня. И сказали, раз я сам теперь всамделишный барчук, то вернуться к ним не могу. И дружить они со мной не будут. А примут взад, только если я от вас уйду. Как раньше стану на улице жить.

— И что? — спросил я. — Собираешься пойти у них на поводу?

Сашка замялся, отвел взгляд и тихо прошептал.

— Поймите, Григорий Мстиславович. Я ведь всю жизнь на улице. Не знаю ничего иного.

Тут он резко обернулся ко мне. В его глазах снова блестели слезы.

— Я и хотел бы вырваться. Но ведь и здесь меня не принимают! Дементий Поликарпович даже на порог при первой встрече пускать не хотел.

Емельян Артемович вообще чуть ли не веником из квартиры своей погнал.

— Он потом извинился, — вклинился я в речь Сашки.

— Ага, — шмыгнул носом малец. — Просто с вами не хотел отношения портить. Еще и неизвестно, как в школе той будет, о которой нам Ольга Юрьевна говорила.

— Значит, сдаешься? — со сталью в голосе спросил я Сашку. — Первые трудности появились — и в кусты? Труса праздновать будешь?!

— Я не трус! — вскинулся малец и даже с кровати вскочил, ощерившись.

На соседней койке заворочался Арсений, сонно посмотрев на нас.

— А ведешь себя, как он. Тебе в ухо дали, условия выкатили, а ты вместо того, чтобы в ответ бить и свои условия ставить, сидишь здесь, как побитая собака, и ноешь! Еще и выполнить хочешь, что от тебя потребовали.

Может сейчас я и действовал жестко, но по-другому нельзя. Этап, когда нужно было мальцу скинуть эмоции, прошел.

Дальше нужно принимать решения и действовать. И вот в такой момент проявлять слабость нельзя. Ни мне, ни ему. Ему — в первую очередь перед собой и бывшими приятелями.

— Небось и в обратку никому зарядить не смог? Еще и лицо подставлял, чтобы удобнее тебя колотить им было?

— Да как вы?.. — аж задохнулся Сашка от возмущения. — Да я Петьке дважды в ухо заехал! Он теперь неделю им слышать не сможет! А Акимке так в душу прописал, что он упал как подрубленный и больше встать не смог! И вообще — их семеро было, а я — один!

Арсений окончательно проснулся из-за перешедшего на возмущенный крик Сашки и сейчас переводил очумелый взгляд с брата на меня и обратно.

А я в отличие от разошедшегося мальца наоборот — успокоился и стал смотреть на него с легкой насмешкой.

— Издеваетесь, да? — прошипел Сашка, даже в сумерках позднего вечера разглядев выражение моего лица.

— Нет. Рад, что ты перестал сопли распускать, — покачал я головой.