Шелест. Гимназист

— Люди, поди, зазря не скажут, — вернул я ему его же слова.

— Чего ему сказать-то? — наконец сдался паренёк.

— Скажи, что вон там, на пустыре ждать стану. И, Бес… Только ему одному и никому более. Иначе тебе не жить. Мне ить терять нечего.

— Да понял уж. Свалился на мою голову, — вздохнул паренёк и направился вдоль по улице.

Место я выбрал вовсе не случайно. Тут спрятаться практически негде, как, впрочем, проблематично и подойти незамеченным. Звёздная ночь и луна мне в помощь. Ещё три дня и наступит полнолуние, так что, считай, газету читать можно.

Трава же вокруг подъедена коровами да козами, которых сюда водят на выпас.

Зато меня рассмотреть будет непросто. Спасибо моему прошлому опыту, когда приходилось прятаться не только от людей, но и от коптеров. Ну и, конечно же, Ефиму Петровичу, отцу моего молочного брата.

Дядька Ефим не простой крепостной, а боевой холоп и с самого начала офицерской карьеры матушки был всё время при ней. Не только отличный боец, но и знатный охотник, следопыт, разведчик… Да в качестве кого он только не обретался на заставе, где несла службу его барыня.

Ну и, разумеется, всем премудростям он обучал как своего сына, так и барских детей. Жизнь она такая, никогда не знаешь, когда и что может пригодиться.

Я надёргал травы, закрепив её на своей одежде, придав себе этим вид бесформенной кучки не пойми чего, и устроился прямо в неглубокой придорожной канаве. Теперь, главное, не отсвечивать и не показываться раньше времени. Ну и ещё один момент, взвести все четыре курка трофейных двустволок.

А то мало ли чего учудит дружок Береста.

Появился он через полчаса. Шёл быстро, едва не спотыкаясь и постоянно оглядываясь. Совсем не похоже, что кого-то привёл с собой, скорее уж смотрит, чтобы не было хвоста. Прошёл мимо дома, где мы беседовали с Бесом, вышел на пустырь и начал осматриваться в поисках меня. Ну, поищи, поищи, а я обожду малость, не притащился ли кто за тобой.

Береста простоял минут пять, потом позвал пару раз не так чтобы тихо, но и не особо громко.

Ещё покрутился, сплюнул в сердцах и направился к дороге, пройдя в каких-то трёх шагах от меня. Ну и дальше по улице.

— Береста, — окликнул я его, поднимаясь во весь рост.

— Твою в гробину душу мать нехай! — едва не подпрыгнул от неожиданности вожак. — Шелест, эдак ведь и заикой оставить можно.

— Ну, извини, ни я всё это устроил, — развёл я руками с пистолетами.

— Ой ли? — с сомнением произнёс вожак.