Шелест. Консорт

А так… Грех это, Лука. Да и куда бежать?

— На Дон, в славный град Азов. Года не пройдёт, как будет у нас свой дом и полная чаша.

— Сладко ты поёшь, да только…

— У меня жалованье два рубля в месяц. Как оженимся, от казны дом да десять рублей. За каждое рождённое дитя по пять рублей, мальчику надел земельный в шесть десятин. И пока дети в возраст не взойдут, по десять копеек в месяц на каждого.

— Прямо молочные реки с кисельными берегами.

— Да сдались вам эти реки, — отмахнулся он.

— Ну так, а как же иначе-то, коли такие сказки завиральные сказываешь.

— Правда это. Но главная правда в том, что люба ты мне. А я люб ли тебе?

— Люб, Лукаша. Так люб, что сердце заходится. Только батюшка меня уж Федулу пообещал, и…

— Да какая разница, кому он тебя обещал. Пойдём со мной, а там поймут нас родители и простят. Глядишь, ещё и им поможем перебраться под руку Марии Ивановны.

— Боязно, Лукаша.

— Знаю. Но решать нужно сейчас. Либо идёшь со мной, либо не судьба быть нам вместе.

— Эк-кий ты быстрый. Прежде чем такое решать, подумать нужно.

— А некогда думать. Я сегодня уезжаю, и коли ты не согласна, то более мы не увидимся. Ну сама посуди, Федул тебе не люб. Оно, конечно, стерпится — слюбится, перемелется, мука будет. От веку все так жили и жить будут. Но что ты и дети твои тут увидите? Так же, как и родители наши, будете гнуть спину на барина. А там и с любимым, и трудиться на себя. Что, по-твоему, лучше?

Битых два часа он её уговаривал, и всё же уговорил. Пришлось ещё малость постараться, чтобы убедить не брать с собой вещей, потому как он всё нужное купит ей в Азове, благо серебро имеется.

После ещё и успокаивать пришлось, когда она приметила спящую мёртвым сном семью жениха. Рассказал всё как есть, пояснив, что батя упёрся, и выхода у него иного не было. Потому как к лучшей доле он их ведёт, да только они ему не верят.

— Ну что, и твои не схотели? — спросил вошедший на двор сослуживец.

Следом появились ещё трое, потому как нужно было уносить всех на руках. Хорошо хоть, недалече. Всего-то до оврага в версте от околицы, где Александр Фёдорович всё и уладит.

— И батя проклянёт. Как есть проклянёт.

— Ничего.