Шелест. Консорт

Я своё слово сказал, — припечатал отец, походя одарив крепким подзатыльником и сграбастав мешочек с серебром.

— Батя, серебро верни. Коли не согласен, то оно не твоё и не моё, а великой княгини Марии Ивановны. Я за него головой ответ держу.

Было заметно, что мужик не желает прощаться с деньгами, которые уже считал своими. А то как же? Коли у сына, знать, отец им распоряжается. Он кровиночку не отделял. А то, что в рекрутчину забрали, так то не его волей. Так что в своём он праве. Но тут, оказывается, есть заковыка. Серебро грело руку, кошель в ладони лежал тепло и уютно, расставаться с ним никакого желания.

Некоторые родители сослуживцев Луки вели себя подобно его бате, но едва ощутив приятную тяжесть серебра, всё же довольно быстро сдавали свои позиции. Коли уж Долгорукова раздаёт такие деньжищи за брошенное имущество, то, глядишь, и в ином не обманет.

Вот только с его родителем этот номер не прошёл. Покрутил Харитон Тихонович в руке кошель, брякнул им о стол, сделав жест, мол, прибери с глаз долой. И такие бывали среди семей сослуживцев.

И тогда уж оставалось последнее средство.

Пока матушка собирала на стол, Лука вылил в горшок с кашей сонное зелье из склянки. Сам же выпил из другой, чтобы самому не уснуть. Как повечеряли, так всех и сморило. Прикинул он время и начал спешно собирать вещи в узлы. Бабы, конечно, управились бы куда лучше, он же многое, что можно было бы унести, оставит. Но тут уж никто главе семейства не виноват.

М-да. Проклянёт его батя. Как есть проклянёт. Через это уже прошли многие его сослуживцы.

И когда родители сердцем оттают, бог весть. Далеко не все солдаты согласились участвовать в переселении своих близких. Но примерно с четверть всё же изъявили желание, поверив обещаниям Долгоруковой. Правда, видя реакцию семей, не меньше трети из их числа отступилась. Кому хочется быть проклятым родителями.

Собрав, как смог, вещи, он сообщил о случившемся Суханову по «Разговорнику» и, условившись, что начнут в полночь, отправился на гульбище. Оставалось у него ещё одно дело.

Нужно было повстречаться с Таисией и узнать, согласится ли она на побег или покорится родительской воле, выйдя за того, на кого те укажут.

— Да как же в побег-то, Лука? Грех это. Не будет нам жизни без родительского благословения.

— Не мы первые пойдём против родительской воли, не мы последние. Живут, детей растят, а родители после прощают и принимают внуков. Ты сама-то согласна пойти за меня иль нет?

— Коли с родительского благословения, так бегом побежала бы.