Шелест. Консорт

— А что мне делать, если со мной снова говорит не моя любимая Машенька, а великая княгиня Долгорукова? Мы же договорились не мешать дела и личное.

— Но я ведь предлагала выход из этой ситуации.

— Свадьба? Я вас умоляю, Мария Ивановна, о чём вы вообще?

— А что такого? Древность рода и сила дара вполне позволяют тебе стать моим супругом.

— Ага. Осталось только дождаться моего совершеннолетия.

— Ерунда. В исключительных случаях я могу позволить своим вассалам вступить в брак до двадцати одного года.

Угу. Если на гражданской службе можно обзаводиться семьями сразу по окончании университета, то военным не раньше завершения первого срока службы, то есть двадцати четырёх лет. Однако, как всегда, везде есть свои но.

— А вот тут не факт. По существующим законам главой рода становится супруг с более высоким рангом, — парировал я.

— Но ты ведь всегда говорил, что не желаешь быть князем.

— Я и сейчас это говорю.

— Значит, будешь консортом, — нанесла она сокрушительный удар по моим доводам, а потом прищурилась и прошипела коброй: — Или ты меня не любишь?

— Люблю, — поспешил я с ответом.

— И-и-и?

— Вот как-то не ко времени сейчас заводить речь о женитьбе. Не находишь? Опять же, государь воспротивится подобному браку, а нам сейчас ссориться с ним пока как-то не с руки.

— Ты поэтому не участвуешь в делах, чтобы мы как можно дольше не могли с ними управиться?

— Да как не участвую-то? — моему возмущению не было предела.

— Ага. Только всё твоё участие сводится к высказыванию предложений, а нам после разгребать.

— Чего это только предложений. Я, между прочим, и пути решения озвучиваю.

— Только ни в чём участвовать не желаешь.

— Зато я за всё это плачу.

— Уже не за всё. Нами взяты богатые трофеи.

— То есть в моих деньгах, ваше высочество, вы больше не нуждаетесь?

— Опять?!

— Ну мы же по работе.

— Я тебя прибью, Шелест!

И ведь едва не осуществила своё намерение. Нет, я бы, конечно, увернулся. У меня изначально всегда имелось перед ней преимущество, а с ростом дара оно только усилилось. Но я предпочёл принять наказание. Вот только не ожидал, что кулачок Марии окажется настолько крепким.

— Хек! — пропустив удар в душу, переломился я в поясе.

— Ой, Петя! Прости! — всполошившись, склонилась она надо мной.