Нейронная одержимость

С одним ханом замириться, на другого в поход пойти. Какие земли в оборот пустить, какие запретными оставить. Опять же, нужно поддерживать Порайск в мире и творить задел для будущих поколений.

— Ничего простого. Как обычно.

— Угу. Вот только раньше Михаил не высовывал голову из своего саркофага.

— Он снял сан? Мне казалось, нейромонахи не пребывают в этом мире.

— Не пребывают. За некоторым исключением, пример которого вьётся вороном вокруг шпиля да ублажает церковные ордена всякого рода. Церковники! Что-то я не слышал о них, когда рать Ызыогла на нас шла пять лет назад.

..

Я легко оглядываюсь. Сфера тишины или не сфера тишины — но есть уникумы, которые читают по губам. Понижаю голос:

— Он хотя бы благоволит нашим церковникам или?..

— Или. Не тут, братец. Не тут. У стен есть уши, и чем выше — тем больше.

Интересно, о чём это он? Словно услышав мой незаданный вопрос, Ада материализуется в полупрозрачного признака, и её горячий шёпот льётся мне в уши.

— Михаил помогает всем, кто ему платит. Набожность и близость к трону деспота открывают удивительно многие двери.

Но в последнее время среди его клиентов сплошь Каллиники. Шепоты об этом слышны в Пургатории, но лишь на самых окраинах. Эхо шёпотов проговорившихся, отправившихся в информационный ад.

— По сестрицам и сказать нечего. Агриппина счастлива со своим Давидом-королевичем. Свадьба Таисьи отгремела с полгода... совсем не следишь за новостями?

— На дне с Эгрегором сложнее. С огнестрелом попроще.

— Ну... — куропалат чешет нос и кривит рот, словно есть что высказать, но сдерживается.

— Дело твоё. Она просто всё надеялась, что ты приедешь. Считай, вместе ворон стреляли.

— С кем сочетались узами брака и всё такое?

— Да вышло что с корсуньским кесарем, — ухмыляется Фёдор. — Васька приехал куропалатом, а чума выкосила весь двор. Так что вернулся он уже наследником... ну а Рила совсем как ты. Дикая, что кот казанский, ловим её по всем плёснам — благо, что в отличие от некоторых, она не умеет уходить от систем наблюдения.

— брат косится на меня, словно ожидая комментария, но я отмалчиваюсь. Я и сам до конца не понял, как Адриану удалось затеряться на... два года? Три? — А по матушке и нельзя было сказать, что в ней бунташья кровь.

— Кто знает, каким батёк был в молодости, — усмехаюсь я.

— Говорят, что матушка Агафья знавала. И судя по шести нашим братьям — знавала многое.

Я чувствую старую горечь. "Шестью братьями" у Комнинов звали шестерых младенцев от Агафьи Каллиник.