Хладнокровный ублюдок, яростно рвущий аристократов

Варианта было два, либо уходить фактически ни с чем, либо дожидаться воронцовских людей и популярно объяснить им, что это место теперь принадлежит мне. Уходить, затрофеив всего лишь горсть бумажных купюр, я посчитал несолидным и недостойным одарённого. Мне нужно было всё.

Я выскочил из своего укрытия, побежал к выходу, мой противник высунулся тоже, выстрелил из пистолета. Мимо, пуля звонко отрикошетила от стойки подъёмника. Я подбежал прямо к этому бычаре и с размаха врезал ему по скуле. Для разнообразия.

Он, казалось, даже не почувствовал этого удара, хотя как по мне, такой удар вырубил бы даже слона. Бычара вздрогнул, тут же опомнился, бросил пушку и схватил меня за грудки. Дешёвая китайская спортивка затрещала в его лапищах.

— Попался, с-сука… — сквозь зубы пробормотал он.

Я ухмыльнулся. Это ты попался.

Удар в горло, по ушам, я выскользнул из его хватки. Резким порывом ветра повалил его наземь, а затем добил ударом пятки в лоб. Только зубы клацнули, когда он затылком впечатался в холодный бетон.

Я отряхнул и одёрнул мастерку, осмотрелся по сторонам. Все противники были повержены.

Подошёл к водителю, который валялся рядом с «Таллином» в куче стеклянного крошева, забрал у него ключи от «Патриота», вышел на улицу. Работяги, почуяв неладное, исчезли, затихарились. Во дворе я оказался совершенно один.

Неторопливо подошёл к «Патриоту», всё ещё стоящему на домкрате, открыл двери с брелка, заглянул назад. Чёрная сумка, будоражившая моё воображение, покоилась на сиденье.

— Сюда-а-а… — пробормотал я, подтягивая её поближе.

Увесистая.

Я расстегнул молнию, надеясь увидеть внутри плотные свёртки с крупными купюрами, но вместо этого увидел какие-то чипы и микросхемы неясного назначения. Явно бывшие в употреблении, но все бережно упакованы в пластик. Любопытно. Я застегнул сумку, закинул её на плечо. Что бы это ни было, но для Воронцовых это настолько важно, что они отправили аж троих безопасников за этой сумкой, а значит, пропажа их сильно расстроит.

Пётр Воронцов сломал мою жизнь и попытался меня убить. И пусть даже я убил его, его семья не оставит попыток отомстить, а значит, мы отныне враги, и в живых останутся либо они, либо я. Третьего варианта не дано, договариваться со мной никто не будет.

Работу двигателей я услышал гораздо раньше, чем во двор заехали чёрные микроавтобусы. А затем воздух над авторазборкой заполнился стрекотанием винтов, и я увидел, как высоко в небе движется вертолёт.