Хладнокровный ублюдок, яростно рвущий аристократов

Сейчас граница проходила по линии Оби. Салехард, Сургут, Нижневартовск. На юге Дозорные держались по линии Красноярск-Иркутск, на востоке почти всё уже было потеряно, кроме берегов Амура.

Подобные очаги имелись не только в России, но, как водится, самый большой находился именно у нас. Едва ли не четверть континента была безлюдной пустошью, где не было ничего, кроме смертельной опасности.

Тюмень же была самым крупным городом вблизи от границы с пустошами, и потому в ней крутились большие деньги. А ещё здесь на каждом шагу были вербовочные пункты Дозорных и всё в таком духе.

Как и поместья нового дворянства. Здесь, за Уралом, земли хватало на всех, и многие семьи предпочитали перебраться сюда, поближе ко всей движухе, чтобы не мотаться сюда из Москвы или Петрограда.

Заславские именно так сюда и переехали.

К окраинам Тюмени я вышел только когда уже стемнело, и больше всего на свете я хотел упасть на мягкий диван и заснуть часов на десять-двенадцать. Прогулка вышла довольно утомительной.

Редкие фонари горели через одного, я зашёл в не самый благополучный район.

В городе у меня оставались друзья и знакомые, которые могли бы помочь, но до них ещё нужно было добраться.

Многим я нужен был только как Иван Заславский, наследник княжеского рода. Но некоторые из моих друзей в гробу видали всю эту напыщенную хрень про аристократов, чистую кровь, дар и всё такое прочее, так что я рассчитывал обратиться за помощью к ним. Не имей сто рублей, как говорится. Сотни друзей, впрочем, у меня не имелось, но сейчас хватит и одного.

Надо только дойти до центра города.

Ночная Тюмень — не самое приятное местечко. Особенно её окраины. Если при свете дня это приличное место, где по скверам и паркам гуляют мамаши с колясками, то с наступлением темноты эти же самые скверы наполнены подвыпившими компаниями пролетарской молодёжи, ищущей приключений и сшибающей мелочь с запоздавших прохожих.

Им и в голову не придёт напасть на аристократа в попытках сшибить немного мелочи на пиво и сигареты. Никому не хочется бесследно пропасть после дружеской беседы с клановой службой безопасности.

Но я больше не аристократ. И клан за моей спиной не маячит.

— Эй, земляк! — окликнули меня.

Я как раз брёл через тёмный парк, надеясь срезать путь. И одна такая компания облюбовала лавочку на соседней аллее. Человек восемь, не меньше, в основном, парни гоповатого вида, но и пара девушек к ним тоже затесалась.

— Ты чё, зёма, потерялся? Слышь, я тебя спрашиваю! — окликнули снова.