Сила рода. Том 6

Первое «Да» совершенно точно относится к дому, мол, да, шикарный. Второе «Да», по идее, относится к северянам, мол, обошли. Но куда девать последнее «Нет»?

Хотя… Как я там говорил? Такое ощущение, что войска северян обошли вас стороной.

То есть, кажется, что «Да», обошли, но по факту, «Нет», не обошли…

Хм…

Что ж, я не гордый, могу и уточнить.

— По вашему поместью не сказать, что здесь кипели ожесточенные сражения.

— О, — Громов и не думал оборачиваться, не спеша шагая по сверкающему полу. — Ты не один такой умный.

А вот сейчас и вовсе стало непонятно.

При чем здесь я? И, самое главное, почему «не один»?

Эту задачку я, как ни пытался, решить не смог. Ну а Громов и не думал мне помогать.

— Располагайся.

Наш путь закончился в просторном кабинете, который разительно отличался от остального поместья.

Здесь не было ни клинков, ни доспехов, ни картин, иллюстрирующих славные победы династии Громовых.

Вместо этого книжные шкафы чуть ли не ломились от множества трудов и талмудов.

И целые кипы бумаг.

На письменном столе, на тумбочке, на притаившемся в углу столике…

Но самое главное, несмотря на наличие огромного количества бумаг, в кабинете царил… образцовый порядок.

Но больше всего моё внимание зацепили две вещи.

Первое – пять хрустальных шаров, стоящих на рабочем столе Громова.

Видимо, ВрИО князя стремился постоянно быть на связи со множеством людей.

Второе – столик с шахматной доской, стоящий между двух кресел.

Напротив уютно потрескивал камин, а на столике, помимо шахмат, стояла вазочка с вкусняшками, небольшой колокольчик и белоснежный пузатый чайник.

Громов не уточнил, куда именно садиться, но вариантов было не так уж много. Либо на стул, стоящий напротив рабочего стола, либо на одно из кресел.

Сперва у меня в голове мелькнула было мысль усесться на рабочее место Громова за письменный стол, но мой инстинкт самосохранения тут же от неё избавился.

В итоге, немного помедлив, я уселся на правое кресло.

— Значит чёрные? — усмехнулся Громов, занимая левое кресло, — занятно.

На этот раз в его словах не было недосказанности. Ведь если посмотреть на шахматную доску, получалось, что Алексис играет за белых, а я за черных.

Я и сам не знал, почему выбрал черных, возможно из-за того, что кресло находилось ближе к книжному шкафу?

А может из-за лежащих в Инвентаре фигурок, я чувствовал какое-то родство к черным?

Или, что вероятней, меня привлекла черная ладья, от которой так и веяло чем-то родным.