Я один вижу подсказки 3

Поэтому когда ей в книге попался золотой билет, Айгуль восприняла это как знак судьбы, тем более что её интуиция вновь пробудилась.

Это был её последний шанс.

Единственным, кто поддержал девушку, оказался дед, отправившийся с ней.

Айгуль долго рассказывала, как умоляла отца и деда, как они в итоге отправились без разрешения. Я слушал, пытаясь уловить суть.

Но ведь я спрашивал не об этом, верно?

– Что касается всеобщих слухах... У нас тонкие стены. Отец кричал так громко, что весь дом слышал. Выкрикивал «Некрасов», «этот подлец», «поганое испытания» и т.

Оказалось, её отец крайне болезненно воспринял их самовольный уход. Он устроил настоящую истерику дома.

Даже благополучное возвращение дочери и его отца не смягчило его гнев. А когда они рассказали о случившемся, он заявил:

«Это всё твоё по праву!» – имея в виду Пространственный куб и его содержимое.

– Стой. Вы заглядывали внутрь? – прервал я её.

– Нет, – она решительно покачала головой. – Никто его не трогал.

В доказательство Айгуль потянулась к своему корсету. Должен заметить, она довольно «плоская», но корсет придавал её фигуре изящность. Она ловко извлекла что-то из-под груди.

Чёрный кубик размером с кусочек сахара. Она аккуратно положила его передо мной, почти касаясь моей руки.

– Здесь всё.

Я не спешил прикасаться к кубу. Мне казалось, что излишняя поспешность может навредить. Я старался подражать неторопливости Алексея Каренина, словно медленно плывущая акула.

Я взглянул на её лицо. Чистая кожа, высокие скулы. Ей бы очаровывать богатых аристократов, вить из них верёвки.

Через пару лет она могла бы стать настоящей роковой красавицей, сердцеедкой. Мне казалось, что она выбрала неверный путь.

– И чего же ты хочешь? – спросил я, но тут же переформулировал вопрос: – Почему ты не хочешь освободиться?

Я активировал куб, и он увеличился в размерах. Протянул руку внутрь, нащупал мягкий бумажный свиток и выложил его на стол. Свиток, способный снять рабскую печать.

Айгуль закусила губу, явно колеблясь.

– Я не хочу, – наконец произнесла она.

– Если бы хотела, давно бы сделала... Всё-таки я спрашиваю не об этом. Почему не хочешь?

– В оценке я получила Ранг «А», – её голос звучал резко, а глаза встретились с моими.

Я был поражён. Ранг «А»?

– Но вы же, – я имел ввиду и её, и Даю, – практически ничего не делали. Как такое возможно?

Она кивнула, соглашаясь:

– В этом и дело.