Род Корневых будет жить! Том 1

Я об этом просто не думал. Мне нужно было убрать её с поля боя и в тоже время защитить. А кто может лучше защитить изнасилованную девочку, чем Рожаница?

Пока я говорил с девочкой, ублюдок оклемался. И увидев, куда направилась его жертва, ляпнул:

– О! А та баба тоже ничё! Фигуристая! Моей будет!

Мой удар был коротким и очень быстрым. Я даже не успел осознать его, а эта мразь уже опять летела в руки своих прихлебателей.

– Я таких как ты всегда давил, давлю и давить буду! – выплюнул я вслед подонку.

Видимо, второй удар слегка прочистил мозги волковскому прихвостню, потому что он перестал лезть под удар.

Прорычав:

– Я тебя урою! – он дал команду своим нукерам разобраться со мной.

А сам…

Я снова почувствовал давление, как тогда, перед всадниками. Только намного сильнее. Намного!

Давление было такой силы, что меня аж пригнуло к земле.

Но склоняться перед теми, кто насилует детей? Нет уж! Увольте!

Я зарычал и, чувствуя, как тьма обволакивает меня, кинулся в драку не на жизнь, а на смерть.

Я отвешивал удары направо и налево. Шёл сквозь толпу нукеров, как в утреннем упражнении проходил сквозь толпу деревенских, только не уворачивался, а встречал кулаками каждого, кто хотел ударить меня. Я захватывал обрушившееся на меня давление так же, как это делал, когда строил каналы, и вкладывал захваченное давление в каждый удар. Я прорывался к тому, кто это давление создавал, к тому, кто руководил нукерами, к тому, кто насиловал девочку и покусился на мою женщину, к тому, кто посмел испортить мой праздник.

– Убью! – рычал я, расшвыривая ненавистные рожи по сторонам.

До тех пор, пока рож перед глазами не осталось.

И тогда сила оставила меня, а чёрная пелена спала, и я пришёл в себя.

Понимая, что сейчас упаду, я на негнущихся ногах дошёл до кресла с дубом на спинке и сел в него.

Деревенские в молчании смотрели на меня. Они были потрясены, и никто не шевелился. А на красной дорожке валялись тела нукеров, приехавших с разукрашенным молодчиком.

Опустив взгляд, я увидел сбитые казанки. Получалось, это я один уделал тех мразей? Но как? Я практически не помнил боя. Помнил только охватившую меня ярость, и затуманившую мой ум черноту. Как будто это был я и в тоже время не я.

И тут подала голос Матрёна.

– Чего стоите? – крикнула она деревенским. – Принесите вина Роду.