Род Корневых будет жить! Том 1

– Мо Сянь, ты как? – спросил я его. – Что собираешься делать со щенками? Будет, как ты решишь.

Китаец молча сгрёб всех троих волчат. Щенята сразу же запищали, тыкаясь мордочками в пальцы китайца в поисках титьки.

От того, что альбинос оказался в чужих руках, мне стало как-то не по себе. Я даже дёрнулся было забрать щенка, но остановился в последний момент.

Мо Сянь что-то зашептал щенкам по-китайски. Что-то ласковое. А потом решительно взял одного серого и отдал Стёпке.

Тот принял щенка, нежно прижал его к груди и неумело поклонился:

– Спасибо большое!

Парнишка был счастлив!

Добрыня Всеславович потрепал Стёпку по вихрам и сказал:

– Пойди на кухню, покорми.

Ещё раз неловко поклонившись, Стёпка убежал.

И Егор Казимирович заторопил нас:

– Давайте поедем уже!

– Да-да, действительно пора! Не нужно вам тут быть, когда он проснётся…

И не объясняя, кто «он», раскинув руки, начал теснить нас на выход.

Мо Сянь развернулся и, по-прежнему прижимая к себе двух щенков, вышел на улицу и без разговоров направился прямиком к карете, которая была готова к отправке.

Мы с Егором Казимировичем отправились следом за китайцем.

В руках у Егора Казимировича была шкатулка или даже небольшой сундучок. И как только мы с Мо Сянем сели в карету, управляющий передал мне эту шкатулку.

– Это вам, барин! – сказал он. – Сейчас не открывайте. Только когда будем дома.

Мне было интересно заглянуть внутрь, чего это там дал мне управляющий. Но белый волчонок в руках Мо Сяня волновал меня намного сильнее.

Не знаю, откуда было такое сильное беспокойство. Возможно, так на меня повлиял сон. Поэтому, кивнув, я взял сундучок и поставил его в ноги так, чтобы он не выпал. А сам сел так, чтобы мне было видно щенят.

Лошади, удерживаемые одним из мужиков, нетерпеливо переступали. И едва мы сели, как они без понуканий тронулись. И очень нервничали, пока ворота открылись на достаточную ширину. А потом припустили так, словно за ними гналась целая стая волков.

Егору Казимировичу в управлении лошадьми пришлось не просто.

Только оказавшись в лесу за закрывшимися сразу же вслед за нами воротами, я окончательно проснулся.

Призрачный лунный свет – это не фигура речи. Густые кроны деревьев, которые днём почти не пропускали солнечного света, лунный свет сдержать не могли. Они как будто стали прозрачными для него.