Черный маг императора 3

Ты видишь, как он на меня смотрит?

— Так ты и есть тот Темников, про которого мне Лешка все уши прожужжал? — спросил у меня Жемчужников и улыбнулся, отчего шрам на щеке стал еще уродливее.

— Наверное, — ответил я.

— Он самый, дядя Игнат, — улыбнулся княжич. — Мой друг.

— Ну, если твой друг, значит и мой друг, — он отсалютовал мне бокалом вина, сделал небольшой глоток и посмотрел на деда. — А вы — дедушка Максима, Тимофей Игоревич?

— Все верно, — ответил дед.

— Вы с ним очень похожи, — сказал Жемчужников.

— Игнатий — старый друг нашей семьи, Тимофей Игоревич, — сказал Николай Федорович. — Он много лет помогает нашему роду в делах. В частности, будет представлять ваши и наши интересы здесь, в Белозерске. Он будет заниматься всеми вопросами, которые могут возникнуть во время работы.

— Что значит всеми? — спросил дед.

— Это означает, что я буду заниматься всеми проблемами, которые могут возникнуть, и которые вы не сможете решить самостоятельно, — сказал Игнатий.

— Угу, — кивнул дед и усмехнулся. — Так немного понятнее.

Мне тоже так стало понятнее. По крайней мере, ясно кто он такой, что здесь делает и что мне, наверное, и в самом деле не стоит его опасаться. Да... Не хотел бы я оказаться на месте человека, который стал бы для Жемчужникова проблемой. Мне кажется вариантов их решения у него не очень много и все они на один лад.

— Со своей стороны могу рекомендовать Игнатия Михайловича как большого специалиста по самому широкому кругу вопросов.

Почему-то я в этом даже не сомневался.

— Ну вот, видишь какой интересный человек оказался, а ты переживал, — сказал Дориан.

— Максим, а ты правда умеешь скелетов из могил вытаскивать? — подмигнул мне Жемчужников.

— Могу, — кивнул я.

— Покажешь как-нибудь? Очень хочется посмотреть.

В этот момент я подумал, что Игнат скорее всего очень хорошо владеет обратным эффектом, умеет эти самые могилы наполнять.

— Покажу, — улыбнулся я собственной мысли и вдруг мне стало интересно. — А откуда у вас этот шрам на щеке?

— Страшный, правда? — прошипел он.

— Ага, — признался я. — Особенно когда улыбаетесь.