Сын Моржа и Куницы

Но с помощью этой штуки мы покинули наш родной мира, пробили дорогу через пустоту межмирья и попали в твой, а сейчас вернёмся… попытаемся вернуться… обратно. Хорош фонарик?

Мысль внушала.

Которая обещание.

Егор с трудом оторвал взгляд от огненной капли, обвёл взглядом окружающую действительность, задержался на хрипло дышащем седом, на страшной астральной зверюге под именем Куней, с её дрожащими губами и ресницами, и вновь взглянул на артефакт.

Божье обещание казалось очень конкретным.

Резким и острым.

Настоящим.

Как удар остро наточенным топором.

Этому обещанию хотелось верить, или просто хотелось жить? Черт знает, что сделает бог, если в нём засомневаться. Вдруг у него родится новая и очень другая мысль в отношении недоверчивых блох.

Хрясть топором! И все проблемы в отрубе.

— Верю! — сказал впечатлённый Егор и зачем-то перекрестился.

И ещё разок, для надёжности.

Посмотрев с подозрением, Куней вернула семя огненного цветка Мелвигу и надолго замерла, сжимая его пальцы своими.

— Что делать будем?

— Я его не брошу, — отрезала погибель седого. — Он дуболомная скотина, но ни разу не предал.

— Да я и не предлагал. — с досадой протянул Егор. — Вместе потащим.

Трезво оценивая дела, он понимал, что именно сейчас — самый сильный из троицы. Сильнее обоих наёмников вместе взятых. И что забавно, их фантазии про ненастоящий мир уже не казались глупостью. Вон, убедительный топор над головой висит. Слышно как заточенное лезвие полосует ветер на воздушные потоки.

Опасным сумасшедшим, а богам тем более, лучше не противоречить.

…И они вернулись.

Соорудили волокушу, спилив ветки покрупнее в ближайшем леске. Перевязали егоровой верёвкой, — тут он побурчал на тему запасливости опытных наёмников, — да и двинулись по своим следам. Следов, конечно, не было, но у Куней будто встроенный навигатор нашёлся, потому шли ходко, насколько хватало сил и беспокойства о судьбе седобородого.

Ясный пень, до вечера никуда не успели.

А в сумерках заранее связанный Мелвиг принялся хрипеть, пучить побелевшие глаза, невнятно грозить, дергать ногами и скрести по траве отросшими на пальцах когтями.

По утро не сомкнувший глаз Егор брякнул по глупости:

— Да он помереть обещался, скотина! Когда?!

И получил оплеуху, да такую, что и сам улетел в кусты, и Куней упала почти без сил.

— Извини, — прошипел Егор и выдернул из себя кустовую колючку.

— Извини, — прошептала Куней, не двинувшись с места.