Сын Моржа и Куницы

Жестяные птички с длинными клювами, рыбки с большими плавниками, звёзды с хвостами (кометы, наверное?), облезлые львы, обезьяны с огромными бананами, какие-то страхолюдные страхолюдины и люди с огромными головами и коронами на них. Всё это исполнено в нарочито небрежной манере, будто образцы брали с детских рисунков.

— Ты здесь уже была? — с сомнением поинтересовался Егор.

Рыжая, брезгливо отряхиваясь от чешуек ржавчины, ответила:

— Не, местных с утра поспрошала.

— Кажется, мы кругами ходили, — пробормотал Егор, у которого, и правда, возникло такое ощущение.

— А кто сильно умный, назад нас поведёт. Вот и посмотрим! — окрысилась огневласка.

Она оглядела себя как смогла, сбила щелчком комара с одежды и спросила:

— Ты можешь здесь постоять и никуда не ходить? Могу тебе доверять?

— Конечно! — возмутился Егор.

— Кается, я пожалею… — пробормотала себе под нос Куней и оглядела тихую улочку. — Ладно, я скоро.

И она скользнула вниз по лестнице.

Егор никуда и не ходил.

Минут через пять надоело разглядывать потрескавшийся асфальт, пыльные тропинки меж деревьев и наглую серую кошку, которая пялилась на него из приоткрытого окна на первом этаже. Казалось, та насмехалась над Егором: мол, оставили, как пацана-несмышлёныша, а все важные и интересные дела происходят втайне от тебя.

Егор шикнул на кошатину, — та не повела и ухом, — и решительно двинулся вниз по лестнице.

Куней обещала обернуться за пять минут, но не уложилась.

Наверняка попала в неприятности!

ГЛАВА 20. Телеграф для святых

Дверь растворилась с натужным скрипом и скрежетом тугой пружины. Раскрылась не полностью, оставив гостю узкую щель. А потом, когда посетитель сумел просочиться, захлопнулась со всей силой и грохотом.

С косяка посыпалась пыль.

Егор вздрогнул.

Он попал в длинный и скудно освещённый коридор. Одинокая лампа болталась на скрученном проводе под потолком. Впереди виднелся светлый прямоугольник проёма. И парень двинулся по коридору, осторожно и медленно.

Рассохшиеся половые доски поскрипывали. Выкрашенные серо-зелёной масляной краской стены всё тянулись и тянулись. Казалось, Егор тут полжизни провёл, а не вошёл только что.

Но полжизни минуло и он оказался на пороге.

Перед ним открылось обширное помещение. Вообще ничего общего с привычной Егору почтой. Разве что некая обшарпанность? Но никаких стоек для почтарей, стеллажей с посылками, стульев или скамеек для посетителей.