Сын Моржа и Куницы

— А змея?! Она не из нагов?

— Это просто зверь, их африканские негусы разводили когда-то. Во время войны разбежались и одичали. Змея это просто транспорт. Совершенно неопасная, если не дразнить. Электричка, считай, для омонагов. Или автобус.

— И как они ей управляют?

— Запросто! Омонаги — знатные мастера голову дурить, у них врождённые умения. И вот задурят бедной змеюке голову, убедят, что они её дети. И змея везёт омонагов куда те захотят. Дети же, надо помогать и защищать. Баловать, развлекать, порталы на сотни километров ставить.

— Вот же хитрожопые твари! — нецензурно выругался Егор.

Его грызла зависть.

Да и как иначе? Вот ты живешь аж четырнадцать лет, весь из себя опытный и взрослый. Но за всю жизнь отец не позволил тебе посидеть у него на шее. Разве что в походы таскал, полностью к ним готовясь, это правда. А так — сам, всё сам, едва ли не с дошкольного возраста. Макароны свари, котлеты замороженные пожарь, картошку почисти… в школу, и то — сам, с первого класса, хотя пиликать приходилось через весь город.

Ты ж Метелица! Изволь быть самостоятельным.

Оттого и случилась та история с Клязьмой, когда Егор в первый раз утонул. Почти утонул, в последний момент от страха заорал, не разжимая губ, глубоко под водой же!

И что-то изменилось.

Мир застыл, а в груди проявился ломик, хотя Егор его так и не называл. Он вообще не очень-то понимал что происходит, но очень хотел жить.

И — спасся.

…За всеми этими размышлениями дорога прошла незаметно. Егор совершенно запутался куда именно они добрались. Шли вглубь района, выстроенного вперемешку из панелек-пятиэтажек и высотных домов, этажей в пятнадцать. Попадались и частные владения, и длинные бетонные заборы насквозь промышленного вида.

Виляли меж домами, в одном месте срезали дорогу через гаражный кооператив — пришлось протискиваться в узкую дыру в ржавом заборе (рыжая даже застряла в той дыре) — и, наконец, добрались до тенистой улочки, усаженной тополями и берёзами.

И там, в полуподвальном этаже обычной пятиэтажки, нашлась их цель.

Над несколькими утопленными в приямках оконцами висела вывеска «ТЕЛЕГРАФ» из больших пластиковых букв, чуть ниже её, буквицами поменьше: «для святых». И лестница вниз в три ступеньки под навесом, тяжёлая деревянная дверь, местами обитая слегка поржавевшей фигурной жестью.