Сын Моржа и Куницы

Оба упомянутых сидели на диване, отодвинувшись друг от друга как можно дальше. Тот что постарше, уже молча, но яростно тыкал пальцем в сторону младшего и сипел что-то неразборчивое. Младший пламенел лицом и бледнел крепко сжатыми губами.

На соседнем диванчике, в обнимку, две девицы: постарше младшенького, помладше старшенького. Лет так одиннадцати-двенадцати. Одна такая сдобная белобрысая и голубоглазая пухляшка в зелёном сарафанчике, другая — худая, мальчишеского вида, яркая брюнетка в жёлтых шортах до колен и апельсиновой разлетайке, оставляющей голую полоску загорелого тела выше шорт.

Уж неясно чем, но брюнетка напомнила Егору Куней, даром что у наёмницы увесистый третий размер и алые волосы, а тут уверенный минус второй и вороново крыло.

Наособицу расположилась мелкая девица, забравшаяся в кресло с ногами. В простеньком голубом платье-рубашке и салатовых лосинах. С совершенно белой непослушной шевелюрой, светлыми до белизны, но чуть тронутыми оранжевым пламенем глазами, и юркими пальцами, которые непрерывно двигались, плетя из каких-то то ли шнурков, то ли проводов нечто непонятное.

Мелочь спокойно, но внимательно осмотрела Балашова с Егором и опустила взгляд, продолжая плести. Из-под пальцев к полу постепенно опускался… да, пожалуй что чулок. Ну, если бы были существа с ветвящимися ногами и восемью с половиной пальцами. Им бы подошло.

Балашову картина была явно привычна. Он выдвинулся в центр комнаты, окинул взглядом ростник и цветник.

— Чего кричим?

— Он позорит! Позорит… — просипел отглаженный подросток и закашлялся. Брызнули слёзы. Лопоухий панк заалел ярче и отвернулся. А старший утёр влагу с глаз и таки родил: — Он позорит наш клан!

— Зорко, — обратился к синеёжному пацану Балашов. — Что скажешь?

— Модно же так, — ответил красный как помидор пацан. — В школе многие…

— Но ты не в школе. И ты обещал.

Малолетка склонил голову ещё ниже и прошептал:

— Я… отмою.

Подскочил и попытался удрать.

Но Балашов его перехватил.

— Вымоешь. Позже. А сейчас посиди.

Малолетний панк вернулся на диван и голову повесил.

Балашов же обнял за плечо Егора, пододвинув того к себе.

— Это Егор, наш родственник. Давно отколовшаяся ветвь, но ближний родич главной семье. Жил далеко, в Зауралье, на хуторе. Ярослав Зайгарович призвал его в клан и семья Егора согласилась. Поэтому он теперь здесь.

На нежданного гостя уставились все.