Колдун Вълхвъв

— А с колдуном что?

— А Василий после того визита умом тронулся, начал нести околесицу, бегал по дворам и вопил на странном языке.

— Енто на каком же?

Трактирщик наклонился вперёд, поманил к себе извозчика и проговорил в половину голоса:

— Дэк, вроде на нашинском глаголил, а понять никто ничего не могёт. Слова какие-то странные. Помещик у нас человек терпеливый, даже за толмачом посылал, да тот тоже разуметь не смог, что Васька ему втолковал.

— А где же он теперь?

— Кто, толмач?

— Да, не. Колдун вашинский.

— Видел при базаре балаган стоит? — отрешённо произнёс трактирщик.

— Ну!

— Помещик приказал его туда отправить, чтобы остыл Василий.

— А было из-за чего горячиться?

— Дэк, среди непонятных слов он Витябскому стал говорить, что империи скоро не станет, что государя батюшку убьют, да страна наша другая будет. Эвано как, — трактирщик скривил гримасу и выпучил глаза.

— Что же получается, его за это на балагане держать решили? — изумился извозчик.

— Помещик осерчал и рассудил так, что коли колдун Васька предсказания такие даёт, так пускай честной народ развлекает покуда не одумается.

Гриша фыркнул в усы.

— Я так мыслю, — продолжил трактирщик, — Васька на колдовстве своём белены объелся, да брагой обожрался, вот и увидел разное, а от кривды отличить не смог.

— А когда же это было?

— Так вчера его скрутили, и на потеху определили, а до этого пару дней в чувства привести старались.

— Сильна та брага, что так долго покоя душе не даёт. — произнёс извозчик.

— Умом повредился, толкую тебе.

— А отчего бы не сходить, схожу. Поклажу барскую занесу и проведаю вашего предсказателя, — проговорил извозчик и занялся переносом сундука с барскими вещами.

***

В углу торговой площади, где повозки с товарами располагались полумесяцем, располагался шатёр балагана.

Гриша с праздным видом осмотрел повозку с капустой и столь же отрешённо побрёл к белому шатру.

Извозчик широкой рукой откинул шторки входа и зашёл внутрь.

Неприятная женщина с тёмными усами и не менее светлой бородой преградила ему путь, протянула руку и сощурила глаз.

Гриша без слов вложил ей в раскрытую ладонь медяк и пошёл обходить клетки с диковинными провинившимся.

Возле клетки с низким горбуном извозчик остановился.

Горбун сидел на полу, закинул короткие ноги на табурет, склонил голову к груди и тихо напевал унылую песню.

— За что тебя? — хриплым голосом спросил извозчик.

Горбун прервал стон, что песней звался и поднял глаза на извозчика.