Колдун Вълхвъв

Из кустов вырвался разъярённый кабан и бегом ко мне. Клычища во! — Николашка развёл руки в стороны, — сверкают в свете луны, а он их на меня и правит. Всё ближе, ближе ко мне и во весь опор мчится бес лесной, — рассказчик трясущейся рукой поднял вторую кружку и уверенно отпил.

— «Для храбрости», — подумал Гриша.

— За дюжину шагов до меня кабан обернулся Василием. Колдун брёл в мою сторону, размахивая золотой тростью. Он ей отодвигал лопухи, да ветки, заглядывал под них, наклонялся, срывал грибы и преспокойно шагал в мою сторону.

— Ну, что Николашка, — проговорил он, — Гляжу паршиво у тебя на душе сделалось. Раздели со мной трапезу.

— Василий, я же за тем и забрёл в твои владения, — ответил ему.

— На том и сойдёмся с тобой, — проговорил колдун и извлёк из корзинки мутную бутыль, пару деревянных рюмок, которые без устали наполнял до того, как рассвет окропил розовыми искрами небо.

Я рассказывал Ваське о переживаниях, злоключениях, делился мыслями, хмурными думами и тревогой.

Веки мои всё тяжелели, язык становился всё более неповоротливым, и я уснул.

Задремал я буквально на миг, а когда открыл глаза, то обнаружил, что в одиночестве сижу на опушке, а вместо чарки в руке еловая шишка возле рта. Вся поляна вокруг меня была изрыта клыками и следами ночёвки кабана, — Николашка печально вздохнул и закончил, — Стало быть поглумился надо мной чародей.

— Брешешь? — спросил Гриша.

— Вот тебе святая пятница! — ответил Николашка, покрестился и прикончил вторую кружку.

— Но ведь он помог тебе твой недуг перебороть? — задал новый вопрос извозчик.

— После того случая любовь к хмельному вернулась, а вот чувств к колдуну не шибко прибавилось.

— Суровый у вас чаровник Василий, — с успешной произнёс Гриша и многозначительно взглянул на трактирщика.

Тот выставил перед Николашкой причитающуюся награду. Пьяница поблагодарил любителя хороших историй и удалился на прежнее место.

— А недавно, — трактирщик решил усилить мнение относительно Василия, — Перед тем как с колдуном беда приключилась к нему бабы нашинские зашли, так он обложил их на чём свет стоит и такое представление устроил, что не каждый менестрель на такое способен. Бабы перепужались подобрали полы сарафанов и текать.