Колдун Вълхвъв

Выслуживаться никто не станет и утайкой подноготной заниматься не будет.

— А почему бы нам просто на лошадях не прискакать? — поинтересовался Гриша.

— В этом случае могут возникнуть вопросы. Зачем трём наездникам подорожная карта купцов? Тем более, что мы без товара.

Жак де Санкас, покосившись через плечо поморщился.

— Вот, Гришенька поэтому мы и трясёмся на козлах телеги, которая доверху завалена капустой, оная, между прочим, начала подгнивать.

Андрей ухмыльнулся:

— Стало быть с неё надо начинать продавать товар.

Гриша, цену не задирай, но и задарма не отпускай. Надо опустошить телегу, и мы с маркизом на обратном пути уютно разляжемся вместо кочанов.

— Ложись туда сам, я тут посижу. — де Санкас скривился сильнее от перспективы улечься на грязные и подгнившие доски старой телеги.

Четверть часа путники ехали в молчании.

Андрей извлёк из недр капустных кочанов мутную бутыль и протянул Жаку.

— Вот тебе заграничный купец де Санкас и,аперитив, — проговорил Белодухов, а следом выдал луковицу, — И обязательно закуски.

Дух наш должен соответствовать образу.

Маркиз вновь скривил гримасу.

— Граф, а у нас нет менее омерзительных напитков? Я предпочитаю Ришар Делила всему остальному. А ежели отправлюсь, то кому от этого будет хорошо?

— Не отравишься, не бойся, маркиз. Сей благодатный напиток Гриша готовил.

Жак закатил глаза:

— Ну, конечно. Как я сразу не подумал, что обошлось без участия Григория?! Это же очевидно, если травить французов, то только на Смоленском тракте и если такая возможность имеется, то наиболее изысканным способом.

Гриша, у тебя случаем фамилия не Голенищев? — ехидно поинтересовался де Санкас и отпил добрый глоток заключил, — Спасибо на том, что сейчас лето и до трескучих морозов ещё далече.

Он недовольно откусил луковицу, утёр рот рукавом и тихо отрекомендовал:

— Мерде!

— Жак, ты теперь можешь считать себя французом не более, чем Григорий Фомич, — проговорил Андрей, перехватил бутыль, пригубил и последовал примеру компаньона откусил от луковицы, — Вот и я теперь надушен не хуже Гриши.

— Теперяче ваши светлости, будут внушать больше доверия честному люду и с вами будут говорить как на духу, — хохотнул Гриша.

Проглотив ещё кусок лука, Жак откашлялся и произнёс:

— Что-то больно много духа, ты не находишь, Андрей?

Граф протянул бутыль, но маркиз остановил его жестом:

— Мне хватит. Иначе помещица со мной не сможет говорить, не заткнув при этом нос. Кстати, расскажи про жену помещика.