Колдун Вълхвъв

Граф с Маркизом с любопытством подступили к колдуну.

Старик что-то неразборчиво пробормотал, задумчиво почесал бороду и жестом пригласил за стол.

— Мои травяные сборы от многих хворей выручают, — увещевал колдун, — Но вижу на вас обереги начертать надобно, позволите оставить на вас защитные обереги от прикосновения тёмных заклятий.

— И мне? — подивился Иван.

— Нет, голубчик, тебе не нужно. Только речи твои выстирать в проруби нужно, а об остальном можешь быть спокоен.

— И что же ты видишь? — задал вопрос Белодухов оторвавшись от чашки.

Василий долго всматривался в ясные очи Андрея и пространно ответил:

— Разное. Вы добры молодцы, работу опасную ведёте, дополнительный светлый знак никому не повредит.

Андрей, Жак и Гриша переглянулись.

— Это как? — спросил де Санкас.

Нанесу на вас знак добрый, который потерять не сможете, а колдовство всякой тёмной вѣдьмы не коснётся.

— Что же, колдун Василий, отказываться от щедрого подарка не стану, — сказал граф.

— Я солидарен с мои камарадом, — ответил за себя маркиз.

***

Солнце ярко сияло в утреннем голубом небе, когда колдун закончил наносить иглой ежа и чернилами оберег на грудь Жака.

Маркиз приподнялся с лавки, хотел растереть наколотое место.

— Не стоит пару дней чесать и прикасаться. Дайте знаку впитаться в вас, построиться и укрыть, — произнёс Василий, — Теперяче заклятия тёмных сил касаться не будут. Вы для них, как гусиным жиром намазаны. Правда это будет относиться и к исцелению, — колдун развёл руки.

Старик поманил Гришу рукой.

— Эн, нет брат! — хрипло протянул извозчик, — Я человек богобоязненный, на теле языческие символы носить не хочу.

— Как скажешь, богатырь. На всё воля богов и твой личный выбор, — произнёс колдун.

Жак последовал примеру Андрея, осторожно прикрыл на груди нанесённый оберег и застегнул все пуговицы на сорочке.

— Ну, Василий, пришло время проститься.

Добро простившись, трио и горбун спешили по тропе в сторону трактира.

— Гриша, подготовь лошадь и повозку, пожалуйста. Отбывать пора, — распорядился Белодухов.

— Енто как же ж, Андрюша, вам передохнуть надобно, — произнёс извозчик.

— Гриша, мы в дороге отдохнём, тем паче, что путь не близкий.