Колдун Вълхвъв

В природном круге излучать покой,

А в знойный день даруй прохладу в тени от кроны густой.

Покуда колдун шептал молитву, лешачиха осунулась, уменьшилась в размерах. Под крепкими руками мракоборцев из императорской канцелярии она истаяла до ростка.

Андрей, Жак, Гриша отступили и с любопытством взирали на происходящие метаморфозы с нечистой силой.

Василий поднял на них взор и молвил:

— Больше она не сможет никому навредить. Теперь её путь к небу и яркому солнцу.

Он осторожно поднял росток дуба, оставшийся от некогда грозного порождения.

— Я разделяю твой покой. Принимаю, твою боль. Отпускаю гнева устой. Теперь ты свободна. Живи в лучах света и шёпоте мира.

— Андрюша, как ты думаешь, почему ей так плохо от речей потомка было? — тяжело дыша спросил Гриша.

Белодухов на миг задумался и ответил:

— Порой слово разит страшнее пули, даже если она была выпущена из мисьё Лепажа.

— Честное слово, балаган может и стоит на ярмарке, но главные артисты все тут, — произнёс Иван, стараясь растереть ушибленной горб, — Такого представления и не вообразить. Ведь так, высокородные?

— Так, то оно так, да порой такое видим, что и удивляться устаём, — ответил ему маркиз, — Меня теперь удивить может только, если Гриша управлять повозкой обучится, а то каждый раз трясёт так, что ни одно вино в желудке усидеть не может.

Гриша раскатисто посмеялся.

— Коли ты мой любезный Жак будешь выпивать меньше бутылки в дороге, то и трясти будет нечего,.

— Твоя истина, Андре, дураков среди нас нет, равно как и ровных дорог, — заключил де Санкас.

— Бояре, а вы уважите старика, разопьёте со мной чай с медом? — спросил усталый колдун, — А то, чуть солнце встанет, так ко мне поплетутся страждущие.

— А как же потомок твой? Неужели вернулся? — спросил Гриша?

— Все силы бедняга отдал, покуда сражался с лешачихой, сколько он по ней слов срамных выдал и от обессилия уступил мне место, а когда я молитву на покой читал, так и его с помощью нового дуба назад отправил.

***

Пока Василий наводили порядок в избе, Гриша починил пару сломанных стульев, а Иван следил за огнём в самоваре, колдун пристально всматривался в Андрея и Жака. — Бояре, а позвольте я на вас через огонь взгляну, — пробормотал Василий.